узнаете получше. Я вам понравлюсь. А еще я буду принимать вас таким, какой вы есть. И даже на измены глаза закрывать буду. Все, все сделаю ради счастья с вами. Участвуйте хоть в каких любовных связях, но вечером, хотя бы через раз, возвращайтесь ко мне! Я стану для вас тайной женой.
Ольга говорит это все с таким воодушевлением, что даже мне становится не по себе. Вот ведь явно готовилась … особь собаки … Миша молчит. Он, как и я, не ожидал такого откровения в свой адрес. Заманчивое предложение, не спорю. Я тоже не сразу бы поняла, что тут хотят. Агрессивно-любопытное признание в любви от явной поклонницы в стенах фирмы — это, как минимум, неожиданно. Я думала, что таких сразу отсеивают и за порог отправляют. Но одну пропустили. Хорошо скрывалась.
— Ольга, вероятно, мы друг друга неправильно поняли, — отмирает Миша, отвечая с привычным хладнокровием. — Я не ищу себе девушку. Наша фирма участвует в программе по подготовке и адаптации студентов, которые в скором времени получат диплом. Мы даем рекомендации, в порядке исключения приглашаем на работу. Моя личная жизнь вас касаться не должна.
— Я все знаю про вашу личную жизнь, — все с тем же обожанием в голосе произносит Ольга. Это звучит порядком угрожающе. — Я прочитала все новости об отмененной свадьбе. Я и с самого начала не верила, что свадьба будет. Вы ждали меня, чувствовали, что я скоро появлюсь в вашей жизни. — Ольга хочет взять Мишу за руки, но он заранее дергает ими назад и отступает еще на шаг.
— Тогда вот вам свежая новость, — нисколько не меняется Мишин голос. Все то же равнодушие, хладнокровие и уверенность. — У меня есть невеста, и у нас все хорошо. А вы, если не хотите с позором выйти из дверей этого кабинета, а потом и фирмы в целом, то сейчас же разворачивайтесь и шагайте на выход.
— Миша, дайте мне шанс. Дайте шанс нашей любви! — Начинает девушка плакать. Но лично я этим слезам не верю. Миша, видимо, тоже. Ему наверняка слух еще резануло и обращение по сокращенному имени, вместо официального. Он тут же достает телефон из кармана и начинает кому-то звонить.
— Зайдите ко мне, — говорит он, непонятно кому и пока неизвестно зачем. Во всяком случае, видимо, так думает Ольга и продолжает стоять на месте, любуясь Мишей.
— Вы хотите сейчас же поставить сюда мой рабочий стол? Я знала, что мы поймем друг друга! Это чувствуется на интуитивном уровне. Мы можем общаться глазами. Это настоящая любовь.
Миша ничего не отвечает, а продолжает стоять на месте, держа руки в карманах уже для собственной безопасности, и смотрит сквозь Ольгу, подняв бровь. Кажется, даже я понимаю, что он о ней сейчас думает. Дверь кабинета открывается и заходит мужчина в форме. Он оглядывает весь кабинет, а потом подходит чуть ближе к Мише.
— Выведите ее, — кивает Миша, показывая на Ольгу. — И пропуск отзовите, чтобы здесь больше не появлялась.
— Но Михаил Алексеевич! — Очень вовремя вспоминает она про деловой этикет. — Я думала, что мы поняли друг друга! Вы просто плохо меня знаете! — Начинает она размахивать руками. — И у меня стажировка! Вы не можете мне отказать! Я принесла все документы!
— Я сам свяжусь с вашим университетом. До свидания. — Отходит Миша еще на пару шагов от фанатки.
Охранник закрывает ее рукой, защищая дистанцию между ней и Мишей, и начинает медленно вести к двери. Ольга даже практически не сопротивляется, но смотреть с обидой продолжает. Дверь закрывается, оставляя фанатку за собой, и я, наконец, могу вздохнуть спокойно. Очень интересно, на что надеялась эта девушка. И смелости сколько! Уверенности тоже хоть отбавляй.
— Что будешь делать? — Спрашиваю я у Миши, задумавшегося и залипшего в одну точку.
— Сейчас пойду в кабинет триста четыре. — Монотонно отвечает он, явно что-то замышляя.
— А что там?
— Офис отдела содействия.
— А зачем? — Допытываюсь я, сама не зная для чего. Но раз начала, не бросать же все на пол пути.
— Найду человека, что подписал бумаги на стажировку этой девушки и уволю одним днем.
— Ми-и-иш … Ну зачем ты так?
— Зачем? Ты еще меня спрашиваешь? Если пропустили … такое! … То кого в следующий раз пропустят? Совсем думать мозгами разучились. Расслабились на работе, не проверив все вводные.
— Ну может там правда в документах все было хорошо.
— Ань, ты не понимаешь, да? Сначала отдел содействия запрашивает документы, потом, если с ними все хорошо, проводит собеседование. И только после этого дает ответ, касательно кандидатуры. Уже случались прецеденты, и не только со мной, когда студенты пытались решить личные вопросы. Один умник даже пытался перевести некоторое количество денег компании на свой счет. Его, конечно, поймали и отстранили, но защиту усилили. А тут, видите ли, они пропустили девушку, которая считает, что я обязательно ее должен полюбить. Еще и приставили ко мне же! Ты видела? Она вешалась на меня! Такое поведение просто отвратительно на рабочем месте.
— Тогда и я тебя обнимать не буду.
— Аня, тебе надо меня обнимать. Это для моего здоровья полезно. А вот всяким тут шастать и в любви клясться я не позволю. — С этими словами разгневанный Миша выходит из кабинета, хлопая бедной дверью, которой вечно от него достается.
Обнимать его надо. Для здоровья. Ничего себе, придумал! А губа не треснет от таких заявлений?
Глава 75
Миша возвращается спокойный и довольный. Он сразу же падает на диван, раскидывая руки по сторонам.
— Все хорошо? — На всякий случай спрашиваю я.
— Да, — улыбается Миша. — Все четыре сотрудника, имеющие дело с Ольгой, были отстранены от работы. Завтра оформят их увольнение.
— Ты уверен, что правильно поступил?
— Разумеется. Зачем нам люди, которые не хотят выполнять свою работу? В компании высокие зарплаты не за занятые стулья и включенные компьютеры.
— Можно было иначе. Я думаю, ты неправильно поступил.
— Знаешь, Ань, — садится Миша на диван, и от его расслабленности не остается ни следа, — я рассчитывал скорее на поддержку.
— Поддержку в массовом увольнении? — Полностью отрываюсь я от работы и откладываю все бумаги в сторону.
— Во-первых, это не массовое, перечитай закон. — Умничает Миша, как обычно, когда лучше этого не делать. — Во-вторых, тебе самой не нравилась Ольга. Я избавился и от нее, и от людей, которые ее приняли. Если бы я оставил все, как есть, то неизвестно, сколько еще таких сумасшедших они набрали бы.
— Но можно было сделать помягче. Выговор, например, беседа. Штраф, блин, в
