накопила их в своей крови. Не важно, но Мигель не должен знать, что я на грани жестокой бойни за него.
— Завтра будем дома. И я тебя люблю, Раэлия. Так что ты в том месте, где тебя любят. Ты со мной.
— Да, я с тобой. Давай, поужинаем, а потом посмотрим что-нибудь кровавое. Как насчёт фильма о каком-нибудь серийном убийце?
— Ты жестока, Раэлия, это меня возбуждает, — смеётся он.
Я улыбаюсь и протягиваю ему приборы. Мы ужинаем вместе, как два отшельника, но рядом с ним я не чувствую себя лишней. Мигель делает всё для того, чтобы я ощутила себя любимой, необходимой и важной.
Мигель моментально засыпает. Я даже не успеваю найти фильм, а он уже посапывает. И он такой милый, когда спит. Он будет таким же красивым в гробу.
Блять, хватит! Хватит. Я не поступлю так с ним. Никогда. Нет.
Я дёргаю головой и выставляю посуду за дверь, завтра уберу. Ложусь рядом с ним и долго смотрю на него, запоминая каждую чёрточку его лица, маленькие мимические морщинки, аромат, форму носа. Всё. Буквально всё, пока сама не засыпаю рядом с ним.
— Раэлия, — меня трясут за плечо, и я издаю недовольный стон.
— Мигель, спи, — бубню я, зарываясь лицом в подушку.
— Раэлия, мы должны ехать домой.
— Домой? — я сразу же просыпаюсь и поднимаю голову.
Мигель стоит у кровати, уже полностью одетый и готов к возвращению домой.
— Да, нам нужно ехать домой.
— Который час?
— Шесть утра.
— Почему так рано? — удивляюсь я.
— Потому что я хочу домой. Я хочу домой, — настойчиво повторяет он.
— Ладно. Сейчас натяну на себя что-нибудь и поедем, — зевнув, выбираюсь из кровати, замечая, что Мигель даже наши чемоданы уже собрал. Мои тоже. Он реально хочет домой. Прямо очень.
Почистив зубы и страдая от головной боли, словно я вчера пила, выползаю из спальни.
— У тебя же остались обезболивающие? — бормочу я, надавливая на виски.
— Да.
— Дай таблетку. Голова сейчас взорвётся к чёртовой матери, — скулю я.
Мигель открывает свой чемодан и протягивает мне баночку. Я бросаю две таблетки в рот и глотаю их без воды. Хотя бы так.
Мы тащим наши чемоданы вниз к машине Мигеля, которую я тоже пригнала.
— Я за рулём, тебе нельзя, — говорю ему, отчего он закатывает глаза и садится без вопросов на пассажирское сиденье. Бросаю, надеюсь, последний взгляд на дом и улыбаюсь. Не вернусь сюда больше. Этот ад я оставляю им и только им.
— Домой? — улыбнувшись, я завожу двигатель машины.
— Да, но нужно заехать в отделение связи, купить новый телефон и восстановить мой номер. Хорошо?
— Без проблем, а потом позавтракаем где-нибудь. Я умираю с голода.
— Отличный план.
Оставляя позади прошлое, я не испытываю сожаления. Никакого. Теперь зная, как на самом деле ко мне относятся, как меня презирают и как сильно ждут моей смерти, я не чувствую к ним ничего. Они мне безразличны. И когда я буду убивать их, то мне тоже не будет стыдно. Ни капли.
Сделав все дела на сегодня, мы заезжаем в торговый центр, потому что Мигель хочет купить новую посуду. И да, мы покупаем посуду, вазы, новые шторы и ещё какие-то безделушки, от которых Мигель сходит с ума от радости. Он как ребёнок в магазине «Всё для дома». Не знала, что мужчины могут тащиться от подобного, но раз Мигелю это было важно, значит, с ним что-то происходит. Значит, он волнуется и о чём-то переживает, причём довольно сильно. Мигель всегда так делает, а я не спрашиваю, потому что он не расскажет. Он соврёт. От человека, который требует правду и пытается разложить меня по полочкам, такое не ожидаешь. Но это Мигель. И раз он не хочет говорить, а хочет грёбаную посуду, я это приму. Я приму всё, что он мне даст. Всегда.
— Завтра нужно поехать в больницу. Меня вызывают, — мрачно произносит Мигель, когда мы лежим на его матрасе.
— Ты же ещё нездоров. Они не могут перенести встречу? — хмурюсь я.
— Нет, не могут. Это важно. Раэлия, пострадали и погибли люди. Конечно, я поеду. Всё хорошо. Мне уже в разы лучше. Как твоя голова? — спрашивает Мигель, прижимая меня ближе к себе, и целует в затылок. Спиной чувствую его тепло, переплетая наши пальцы.
— Нормально. Всё прошло. Это их атмосфера на меня давила. А здесь мне нравится. Здесь другой мир. Здесь ты. Так что я в полном порядке.
— Ломка?
— Нет.
— И ты ничего не принимала?
— Кроме твоих таблеток, которые ты мне дал, нет. Ничего. Клянусь. Мигель, я клянусь тебе, что не хочу больше так. Не хочу. Я хочу быть нормальной. Хочу… подходить тебе.
— Раэлия, ты мне уже подходишь. Я волнуюсь за твоё здоровье, вот и всё. Это моя задача оберегать тебя, даже от неверного лечения. Это не даёт мне покоя. Почему тебе прописали эти таблетки, зачем. И почему у тебя нет ломки, никаких последствий. Завтра я поспрашиваю в нашем отношении токсикологии, может быть, они что-то знают.
— Хорошо. Я бы тоже хотела это знать. Это странно. И это… пугает. Вдруг со мной что-то не так. Я имею в виду, вдруг я какая-то неправильная. Они же могут убить меня, да? Я думаю, что могут. А если провести эксперимент, у меня же остался рецепт. Я могу найти жертву, их полно в городе. Мудаки, я о них. Так вот, мы одного поймаем и проведём эксперимент, тогда мы будем больше знать. Это охренеть будет весело. У нас будет заложник, а потом я его убью. Он всё равно уже труп, но мы внесём вклад в медицину. Мы… — я затихаю, понимая, что Мигель не сказал «фиолетовый». Обернувшись, вижу, что он спит. Ну, потрясающе. Теперь Мигель отключается за секунду.
На следующий день я везу Мигеля в больницу с очередной головной болью. Я говорю ему о ней, и он считает, что это и есть последствия после приёма наркотиков. А моя голова реально готова взорваться на хрен. Мигель даёт мне лишь одну таблетку обезболивающего, как и принимает её сам, потому что и у него тоже с утра головные боли. Но в его случае всё понятно. Мне не нравится тот факт, что Мигелю придётся ехать на место взрыва. И пусть его уже очистили, но разломанные стены остались. Этого никогда не забыть.
Я сижу в машине, когда мне звонит Дек.
— Чего тебе? — недовольно бубню в трубку.
— Нужно встретиться. Это срочно. Есть информация, — сухо отвечает он.
— Хм, а по телефону сказать не можешь? Я сейчас типа занята.
— Ты сидишь в машине, Рэй.
— Ты, блять, следишь за нами?
— Типа да, забыла? Но это уже не приказ. Это моя инициатива.
— Ты охренел, Дек? Что ты за извращенец? — возмущаюсь я.
— А как мне ещё тебя перехватить? Отвези Мигеля домой и потом спускайся. Я подхвачу тебя, окей? Я буду ехать за вами.
— Окей. Идиот, — фыркнув, отключаю звонок и жду Мигеля дальше.
Я сижу в машине целый час, пока Мигель не выходит слишком бледный, слишком мрачный и слишком расстроенный.
— Что случилось? — напряжённо спрашиваю его.
— Меня уволили, — говорит он, прикрыв глаза. — Представляешь, меня уволили, Раэлия.
— Почему? За что тебя уволили?
— Потому что я потенциально опасен для людей. Они знают, что именно мне звонили и сообщили насчёт бомбы. Они всё знают. И Джеймс потребовал, чтобы меня, как угрозу для всех, уволили. Они так и сделали. Чёрт.
— Блять, да его убью. Он же…
— Фиолетовый, не надо, — Мигель открывает глаза, и в них я вижу такую боль, отчего даже мне становится паршиво. — Не надо. Они же правы, Раэлия. Они правы. Сейчас я угроза для людей. И лучше мне держаться подальше от них. Эти уроды так ничего и не добились от меня. Я придерживаюсь своего мнения, поэтому Джеймс решил забрать у меня то, что
