Читаем без скачивания Властелин Сонхи - Ирина Коблова

А Бруканнер прохрипел:

– Парни, хорош кулаками махать, надо выбираться. Если помру, деньги внучке… Она у меня умница, в девять лет заводную куклу разобрала и сама обратно собрала…

– Мастер, вы еще увидите свою внучку, – пообещал Хантре и взглянул на Тейзурга. – Твое флабрийское не разбилось, надо его напоить – и летим через Хиалу. Мы оба полуживые, но давай рискнем, попробуем сменить облик – может, тогда станет легче?

– Как скажешь, я готов исполнить любую твою прихоть, лишь бы тебе понравилось. Только голова чудовищно болит после твоей оплеухи, надеюсь, что это не черепно-мозговая…

Дирвен настиг предателя, похитившего «Королевскую броню», в опустелом здании алендийского градоуправления, соединенном с дворцом воздушной галереей. Что бы вы думали, это оказался Тирсойм – амулетчик скромных способностей, размазня и посредственность, вечный прихлебатель, любитель пива. От него такой изощренной подлости можно было ожидать в последнюю очередь. А хуже всего то, что медальона у него уже не было: передал сообщнику. Удаляющийся легкий топоток, в соседнем помещении хлопнула дверь…

Повелитель Артефактов едва не залепил ему «Каменным молотом», но вовремя спохватился: предателя нужно будет допросить, а «Каменный молот» оставил бы от него мокрое место. Полоснул по ногам «Когтями дракона», изрядно удивился, когда этот рохля сумел закрыться «Незримым щитом», плюнул с досады и ринулся в погоню за его сбежавшим подельником.

Первым делом надо вернуть медальон, а когда Наследие Заввы будет в комплекте, он и ренегата накажет, и с остальными заговорщиками разберется. Ясно же, что это заговор против законной власти! Самая Главная Сволочь и рыжая сволота отвлекали его, делая вид, что у них амулет Рогатой, который все это время был у подкупленного Тирсойма. Каковы гады… Они и в Накопитель полезли ради того, чтобы Тирсойм тем временем добрался до королевских артефактов. Ну, кто бы догадался, что он взломщик?!

Тут у Дирвена мелькнула мысль: а Тирсойм ли это был? Если вор получил от гада Эдмара артефакт, позволяющий менять внешность, и в придачу у него амулет Рогатой… Вот засада! Но сейчас некогда, некогда, главное – догнать улепетывающего мелкого негодяя. То ли ребенок, то ли карлик, то ли гнупи… Чуть-чуть сократив дистанцию, амулетчик определил, что удирает от него гнупи. Наверняка один из тейзурговых слуг. И это самый худший вариант, человека он бы уже настиг, а черноголовый народец бегает так, что на скаковой лошади не угонишься. Вдобавок гнупи то и дело нырял в стены домов – пользовался изнаночными тропками волшебного народца, для людей закрытыми.

Прохожие шарахались, завидев несущегося сломя голову Дирвена в королевской короне, в домах захлопывались окна и двери, и никто не присоединялся к преследованию. Хотя что они могли бы сделать, гоняться за гнупи без амулетов – дохлый номер. Если бы сократить дистанцию до дюжины шагов, он бы вернул контроль над медальоном… Но Рогатая Госпожа вовсю мешала, еще бы тут обошлось без ее происков!

Шнырь мчался, ног под собой не чуя. Он ведь не просто от Дирвена убегал, а спасался от лютой погибели! Наверняка эта золотая цацка очень ценная, иначе Повелитель Артефактов не погнался бы за ним, как сдуревший барбос за кошкой. Вроде бы даже волшебная. Сгодится для откупа. Главное, до подземного озера ее донести…

Он петлял по закоулкам, перескакивал через заборы, нырял на изнанку человеческого жилья. Дирвен не отставал: у него амулеты, помогающие находить волшебный народец, идти по следу, бегать без устали – и в придачу упрямства хоть отбавляй. В Жемчужном квартале он почти загнал Шныря в ловушку: на здешних домах недавно подновили обереги, на волшебные тропки не свернешь, а людские двери-окна заперты, вот он конец неминучий… Но поверивший в добро Шнырь взбежал по стенке, хоть обережные знаки и жгли ему пятки сквозь подошвы, промчался по крыше, спугнув котов, съехал по водосточной трубе в соседний переулок и рванул во всю прыть.

До ближайшего входа в катакомбы уже рукой подать – это на улице Тряпичной Рыбы, на задворках заброшенной усадьбы, где ночуют босяки. Как они всполошились, когда в их пристанище сначала ворвался Шнырь, а следом за ним ввалился Дирвен в сверкающей драгоценными каменьями короне, с воплем: «Где этот гнупи?!» Небось решил, что они заодно… Шнырь в это время уже летел, как получивший пинка мяч, по наклонному каменному коридору. Только зря он понадеялся, что преследователь начнет точить лясы с трущобными жителями и отстанет: тот мигом разобрался, что к чему, и ринулся в катакомбы за Шнырем.

Встречные гнупи, лазавшие в подземелье по своим делам, сперва ошеломленно глазели на погоню, а потом начинали восторженно улюлюкать вслед.

Наконец Шнырь добрался до потаенного озера, круглого, как недобрый ледяной зрачок. Сунул руку в карман, обмирая от страха: вдруг выронил по дороге?.. Нет, не выронил…

– Я принес… На тебе откуп, подводный хозяин!

Золотой медальон блеснул, уходя в непроглядную черноту.

– А ну, давай сюда, чего спер! – из-за скальной стены выскочил Дирвен с фонарем. – Что такое… Он не у тебя? Куда ты его дел, по-хорошему говори!

– Он теперь у Него, – понизив голос из почтения к здешнему обитателю, пояснил Шнырь.

– Ах, ты… – Дирвен бросился к озеру, присел у кромки, всматриваясь в стылую темень.

Гнупи уловил, что все его смертоносные амулеты приведены в готовность: всплыви сейчас чудище – ох, что будет… Но чудище не всплыло – видать, не захотело тягаться с Повелителем Артефактов, зато ларвезийская корона свалилась у Дирвена с головы и бултыхнулась в воду.

– Это тебе от меня еще один откуп, хозяин озера! – тут же крикнул находчивый Шнырь – и пустился наутек.

Незримая петля, захлестнутая у него на лодыжке, исчезла: он снова был свободен.

Компанию демонов, игравших на «раздевание до костей» у подножия Берцовой гряды, отвлекли звуки, доносившиеся из глубины взбаламученных желтовато-бурых небес. Кто-то хрипло пел:

Пусть летят тебе пули в спину,Пусть обманут люди не раз,Лишь одна паровая машинаНикогда тебя не предаст!

– Это еще что такое? – одна из участниц игры подняла изящную змеиную головку на длинной шее, покрытой перламутровой чешуей.

Вслед за ней и остальные начали всматриваться. Тем временем демон, похожий на черного тритона с лицом грустного клоуна, с развороченной и обглоданной грудной клеткой – он безнадежно проигрывал – будто бы невзначай шевельнул хвостом и передвинул на доске одну из фигурок.

В вышине, на фоне смутных очертаний головокружительно далекого опрокинутого пейзажа, плыли два крылатых силуэта. И как будто они несли кого-то третьего, бескрылого, вот он-то и распевал в всю глотку:

Ухмыляется злая судьбинаИ берет тебя на абордаж,Но лишь одна паровая машинаНикогда тебя не предаст!

– Сдается мне, человеческая кровь с превосходным алкоголем, – принюхавшись, определил один из демонов. – Повезло кому-то…

– Отнимем? – деловито предложил другой.

– Это же Золотоглазый и рыжий отставной Страж! – взмахнув ресницами-веерами, заметила обладательница змеиной головки. – Вы не находите, господа, нынче они какие-то невменяемые?

– Тогда, может, отнимем?

– Да ну, связываться с ними, психами чокнутыми, – махнул когтистой лапой самый многоопытный из компании.

– Лишь одна паровая машина… – доносился издали замирающий припев.

7. Голодные и беззащитные

Важные события порой случаются нежданно-негаданно: к примеру, пробираешься ты с масляным фонарем в одной руке и ведром нечистот в другой по извилистому подземному ходу, ни на какие приятные сюрпризы не рассчитывая, стараясь не запнуться в потемках, и вдруг тебе становится хорошо. Причем это не то «хорошо», которое приходит после дозы китонских грибочков, а настоящее «хорошо» – словно каменные своды над головой раскрылись, и в разломе засияло солнце, и в ведре плещется не моча, а благоуханное ароматическое масло, и сил вдесятеро прибавилось…

Магия вернулась, понял Суно.

Зажег для пробы шарик-светляк. Получилось.

Послал мыслевесть Шеро. Тоже получилось.

Как бы там ни было, он донес ведро до пещеры с выгребной ямой и выплеснул содержимое. Вначале надо выяснить, что происходит: то ли союзники преуспели, то ли враги додумались до хитрой ловушки – допустим, Дирвен временно усыпил Накопитель, а когда обрадованные маги выберутся на поверхность, тут-то всех и повяжут, не придется за ними по катакомбам гоняться… А посему, коллеги, выжидаем, лечимся, восстанавливаем силы.

Около Крелдона уже хлопотали двое лекарей. Повсюду сияли шарики-светляки. Каменные своды, в кои-то веки озаренные до последней трещинки, оказались живописно разноцветными: темно-серые, светло-серые, крапчато-серые, изжелта коричневые, бурые, голубоватые, зеленоватые, бежевые, местами пестрые, как перепелиное яйцо, кое-где с блестками слюды. Вот так живешь и не видишь по-настоящему того мира, в котором живешь.