Когда раздался телефонный звонок, Диана с грустной улыбкой просматривала газеты.
— О, мисс Брекли, это Сара, — услышала Диана взволнованный голос своей секретарши, — у вас включен приемник?
— Нет, — ответила Диана. — Я просматриваю прессу. Мы заметно продвинулись, Сара.
— Мне кажется, вам стоит послушать, что они говорят, мисс Брекли, — сказала мисс Толлуин и повесила трубку.
Диана включила радио. Комнату сразу наполнил экзальтированный голос.
— …занялись не своим делом, вторглись во владения, находящиеся в ведении Всемогущего Господа. Ко всем прочим грехам науки, а их и так уже набралось немало, добавился грех гордости — они воспротивились воле Господней. Разрешите мне еще раз напомнить текст девяностого псалма[11]: «Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро и мы летим».
Это закон Господен, потому что это Он дал нам смертные тела. Наш конец, так же как и наше начало, часть его замысла. «Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет», говорится в сто третьем псалме[12]. Обратите внимание: «как цвет полевой»; не как цветок, рожденный в результате научных экспериментов.
И вот наука в своем безбожье и тщеславии бросает вызов великому Архитектору Вселенной. Она выступает против воли Господней, утверждая, что способна превзойти Творца. Она предлагает себя в качестве нового золотого тельца, окончательно отказываясь от Бога.
Она грешит, как Дети Израилевы грешили.
Даже преступления и грехи физиков кажутся незначительными по сравнению с наглостью людей, души которых настолько лишились Господа, что они осмелились бросить вызов Его законам. Сатанинский соблазн, предложенный нам, будет отвергнут всеми, кто чтит Господа нашего и уважает Его повеления, мы должны позаботиться о том, чтобы защитить слабых духом от их собственной глупости. Законы нашей христианской земли не должны страдать от угроз изменить природу человека, такого, каким создал его наш Господь…
Диана дослушала до конца. Как только закончилось обращение и зазвучала религиозная музыка, снова раздался телефонный звонок. Она выключила приемник.
— Еще раз доброе утро, мисс Брекли. Вы слышали? — спросила мисс Толлуин.
— Слышала, Сара. Возвышенная проповедь. Начинаешь думать, что лечить больных или передвигаться со скоростью, превышающей возможности пешехода, есть греховное вмешательство в природу человека, не так ли? Во всяком случае, теперь никто не сможет сказать, что нашего открытия не существует. Спасибо, что позвонили. А сейчас я ухожу. Не думаю, что до выхода завтрашних газет появятся еще какие-нибудь новости.
«Роллс-ройс» Дианы остановился возле здания «Дарра», словно большая яхта у причала. Занятая своими проблемами, Диана забыла о пожаре и сейчас с ужасом смотрела на сгоревшее жилое крыло дома. Большая часть мусора была убрана, строительные материалы, сложенные неподалеку, показывали, что восстановительные работы уже начаты, но жить здесь сейчас, конечно же, было невозможно.
Она включила двигатель и направила автомобиль на стоянку возле единственной машины с поднятым капотом склонилась миловидная молодая женщина. «Роллс-ройс» бесшумно остановился рядом, лишь негромко прошуршал гравий. Молодая женщина подняла голову и удивленно посмотрела на роскошный автомобиль. Диана спросила ее, где можно найти доктора Саксовера.
— Он временно перебрался в многоквартирный дом для персонала, — ответила девушка. — Господи, вот это машина! — добавила она с нескрываемой завистью. Тут только она более внимательно взглянула на Диану. — Скажите, а не вашу ли фотографию я видела в «Санди Джадж» сегодня утром? Вы мисс Брекли, не так ли?
— Да, — призналась Диана, нахмурившись, — но» я буду вам весьма благодарна, если вы не станете по этому поводу распространяться. Мне бы не хотелось, чтобы ктонибудь узнал, что я здесь была — думаю, доктор Саксовер придерживается того же мнения.
— Хорошо, — согласилась девушка, — меня это не касается. Только ответьте на один вопрос: антигерон, про который пишут газеты, действительно обладает чудодейственными свойствами?
— Я не знаю, что именно написано в «Джадже», — ответила Диана, — но в основном так оно и есть.
Девушка серьезно посмотрела на нее и сочувственно покачала головой:
— В таком случае не хотела бы я оказаться на вашем месте — хоть у вас и есть «роллс-ройс». Желаю удачи. Вы найдете доктора Саксовера в квартире номер четыре.
Диана пересекла двор, поднялась по знакомой лестнице и постучала в дверь.
Френсис удивленно уставился на нежданную гостью:
— Боже мой, Диана! Как вы здесь оказались? Заходите!
Она вошла в гостиную. На столе было разбросано с полдюжины воскресных газет. Комната показалась ей меньше, чем по воспоминаниям, и не такой аскетичной.
— У меня здесь все было чистым и белым. Так, пожалуй, лучше. Представляете, Френсис, когда в этой квартире жила я… — заметила Диана, но Саксовер ее не слушал.
— Дорогая, — сказал он, — вы знаете, я всегда рад вас видеть, но мы же решили, что не должны встречаться, чтобы никто не догадался… А вы пришли в такое время!. Конечно, вы уже, наверное, читали газеты. Мне кажется, вы поступили неразумно, Диана. Вас кто-нибудь видел?
Она рассказала о девушке на стоянке и о том, что предупредила ее. Френсис был явно обеспокоен.
— Пойду-ка поговорю с ней, чтобы у нее не осталось никаких сомнений. Подождите меня минутку.
Оставшись одна, Диана подошла к окну, выходящему в сад. Когда Френсис вернулся, она по-прежнему неподвижно стояла у окна.
— На нее можно положиться, — сказал он. — Симпатичная девушка, химик, да и работник хороший. Очень похожа на вас… какой вы были раньше — относится к «Дарру» как к месту работы и не ставит перед собой задачу побыстрее выскочить замуж.
— Вы считаете, что я была именно такой? — спросила Диана.
— Ну конечно же, вы были одним из самых трудоспособных сотрудников «Дарра» — тут Френсису показалось, что он уловил какие-то странные нотки в ее голосе. — Что вы хотите этим сказать?
— Ладно, сейчас не стоит. Ведь все было так давно, не правда ли? — Диана повернулась, чтобы еще раз посмотреть на сад, а потом перевела взгляд на дверь, ведущую в маленькую спальню. — Как странно, — продолжала она, — мне следовало бы ненавидеть «Дарр», а я отношусь к нему с любовью. Я нигде не была так же несчастлива, как здесь. — Она кивнула в сторону двери. — В этой спальне я не одну ночь проплакала в подушку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
