лидеров оппозиции на предприятиях Москвы и Ленинграда; подробно изложил содержание их заявлений в ПБ, писем Бухарина, Рыкова и Томского; сообщил о решениях, принятых в связи со всеми этими документами.
Получив хотя и одностороннюю, но всё же существенную информацию, члены ЦК и ЦКК, представлявшие промышленные регионы страны — Днепропетровск и Орехово-Зуево, Брянск и Донбасс, Вятку и Урал, — дружно осудили нарушение Троцким и Зиновьевым партдисциплины. Такую же негативную оценку, но только одному Зиновьеву, дал от имени делегации ИККИ на пленуме (Б.Шмераль, Эрколи, О. Куусинен, С.Катаяма) Герман Реммеле. «В соответствии с решением важнейших секций Коминтерна, — сказал он, — считаем невозможным дальнейшее пребывание и работу т. Зиновьева во главе Коминтерна»[302].
Только затем Киров внёс на рассмотрение пленума проект резолюции, значительно отличавшийся от того, чего поначалу хотел добиться Сталин: всего лишь лояльности Троцкого.
Проект же Кирова гласил:
«1. Ввиду нарушения партдисциплины со стороны членов ЦК тт. Троцкого, Зиновьева, Каменева, Пятакова, Евдокимова, Сокольникова, Смилги и кандидата в члены ЦК т. Николаевой (заведующая отделом работниц ЦК, вместе с Зиновьевым выезжала в Ленинград 7 октября. — Ю.Ж.), пленум ЦК и ЦКК делает всем этим товарищам предупреждение и ставит на вид всю недопустимость подобного поведения со стороны членов руководящего учреждения партии.
2. Ввиду того, что т. Зиновьев не выражает линии ВКП(б) в Коммунистическом интернационале и в силу своей руководящей фракционной работы в ЦК лишился доверия со стороны ряда коммунистических партий (германской, английской, французской, американской и т. д.), заявивших об этом в своих решениях, ЦК и ЦКК не находит возможным дальнейшую работу т. Зиновьева в Коммунистическом интернационале.
3. Ввиду руководящей фракционной деятельности тт. Троцкого и Каменева за период после июльского пленума ЦК и ЦКК, пленум ЦК и ЦКК постановляет освободить т. Троцкого от обязанности члена Политбюро ЦК, а т. Каменева — от обязанности кандидата в члены Политбюро ЦК».
Результат голосования оказался обычным: 182 человека высказались «за» резолюцию, 6 — «против» и 5 воздержались[303].
Судя по третьему пункту постановления, Сталин уже в ходе пленума почему-то отказался от своего первоначального замысла: Троцкого, последнего твёрдого сторонника ускоренной индустриализации в высшем органе партии, вывели из ПБ. Сталин сделал окончательный выбор в пользу правых. В пользу Бухарина, Рыкова, Томского.
Впрочем, происшедшее ничего не меняло в выборе экономического курса страны.
2
В день завершения работы пленума — 26 октября — открылась 15-я конференция, хотя согласно уставу партии (съезд созывается не реже чем раз в году, а конференция — раз в полгода) требовалось провести уже 16-ю, а перед тем, весной — XV съезд. Но на такие вопиющие нарушения, ответственность за которые несли ПБ и ЦК, никто не обращал внимания, как и на то, что, хотя два года экономику страны сотрясал называемый товарным голодом острый кризис, пути выхода из него партия не удосужилась даже начать искать.
На 14-й конференции (апрель 1925 года) вопросы экономики раздробили. Разделили на три, к тому же второстепенные: о кооперации, о сельскохозяйственном налоге, о металлопромышленности. На следующем партийном форуме, XIV съезде (декабрь 1925 года) доклад Каменева «О хозяйственном положении» в последнюю минуту попросту сняли. Теперь же доклад Рыкова «О хозяйственном положении страны и политике партии» поставили на второе место повестки дня. Сочли более важным выступление Бухарина «О международном положении», хотя оно в то время было отнюдь не опасным для Советского Союза.
На открывшейся конференции Рыкову предстояло развить положения, содержавшиеся в тезисах, утверждённых ПБ, тем более, что об их содержании 193 члена ЦК и ЦКК ещё не знали: глава правительства не высказал их устно, а секретариат без каких-либо объяснений не включил их ни в машинописный, ни типографский (только для служебного пользования) варианты стенограммы пленума[304].
Тем не менее Рыков начал выступление с весьма странного утверждения: «Тема моего доклада настолько обширна и сложна, что развёрнутый анализ лишь одного абзаца проекта тезисов, принятых Политбюро, мог бы занять целый вечер. Это заставляет меня не только отказаться от того, чтобы использовать весь цифровой материал, характеризующий хозяйственное положение страны, но и заставляет ограничиться лишь общим обоснованием принципиальной части тезисов, предлагаемых вниманию конференции».
Такое вступление должно было не только вызвать недоумение у 834 делегатов, представлявших все партийные организации страны, но и заставить их его выразить. Потребовать сделать доклад в полном объёме, на основе точных данных, а говорить столько времени, сколько необходимо. Ведь для марксистов (а ими считали себя все без исключения члены партии) главным была именно экономика — тот самый базис, на котором, по словам Маркса, и основывались как политика, так и идеология. Но нет, никто из находившихся в зале заседания даже не усомнился в правоте Рыкова. Не возразил ему.
Докладчик всё же поспешил обрадовать делегатов. Сообщил им, что на «постройку новых фабрик и заводов, на создание нового, более высокого материально-технического остова народного хозяйства» (слова «индустриализация» Рыков по возможности избегал. — Ю.Ж.) выделен миллиард рублей. Но сразу же постарался охладить появившееся чувство удовлетворения. Поспешил уточнить: «Тот миллиард, который проектируется вложить в этом году на расширение основного капитала, даст свои результаты через несколько лет. На протяжении того периода, когда фабрики строятся, оборудуются, организуются, мы изымаем громадные средства из хозяйства и делаем их неподвижными до тех пор, пока эти фабрики не будут пущены в ход».
Упомянув миллиард и последующие изъятия из народного хозяйства громадных средств, Рыков объяснил, откуда их следует брать:
«Внутрипромышленные накопления, использование доходов других отраслей народного хозяйства путём перераспределения через госбюджет и кредитную систему, и использование сбережений населения». И только тут поспешил воспользоваться цифрами. Лишь для того, чтобы убедить делегатов, да и не только их, что внутрипромышленные накопления действительно огромны, почему именно ими и следует воспользоваться как основным источником финансирования индустриализации.
По словам Рыкова, прибыль промышленности в 1923/24 году составила 105 миллионов рублей, в 1924/25 — 305 миллионов, в 1925/26 — 474 миллиона. Сразу же оговорился: мол, по данным наркомата, последняя цифра явно занижена, должна достигать 600 миллионов. Но понимая, что и такая сумма вроде бы достаточна, сообщил: государство через бюджет внесло в промышленность в 1924/25 году 184,2 миллиона рублей, а в истекшем — 491,1 миллиона.
Справившись с подсчётами накоплений, Рыков перешёл к темпам. Напомнил, что за 1924/25 год промышленное производство выросло на 60 %, в только что завершившемся — более чем на 40 %. И снова разочаровал слушателей. Сказал: начиная со следующего хозяйственного года последует спад, рост составит только 17–19 %, а в дальнейшем и того меньше.
Прежде чем объяснять причину замедления темпов, задался вопросом:
