Читаем без скачивания Филогенез. Панихида - Алан Фостер

Пирье глянул в сторону своего шестиногого коллеги.

— Мы не собираемся устраивать что-либо подобное. Такие вещи служат для бегства от мира, а не для напоминания о его реалиях. Я всегда считал, что имена спонсоров, помещенные на видном месте зданий религиозного назначения, лишь напоминают всем, кто не в состоянии позволить себе большие затраты, об их ничтожности в сравнении с влиятельными людьми, пусть даже в недуховном, тленном аспекте. Мы намерены всячески избегать подобных поступков.

— Однако мы найдем способ оповестить всех о вашем вкладе в это дело,— быстро добавил Шэнвордесеп.— Тем способом, который полностью удовлетворит ваше пожелание.

Медленно покачав головой, Лоренгау окинула оценивающим взглядом человека и транкса.

— Я никак не могу понять, действительно ли вы целиком посвятили себя своей задумке или просто беспредельно самоуверенны,— она тихо вздохнула.— Со временем люди в этом разберутся.

— В наших интересах, чтобы они действительно разобрались,— заявил Шэнвордесеп.

— Все будет еще забавнее, чем ожидалось, и последствия наверняка не обойдут и меня. Хоть и не в глаза, но люди будут надо мной смеяться.

— Наступит день, когда они вас благословят,— Пирье постарался произнести это со всевозможным чувством.

— Ну да, конечно,— саркастически пробормотала она.— Как вы собираетесь назвать ваше вероисповедание, в конце концов?

«По крайней мере, это мы с Шэнвордесепом уже решили»,— с облегчением подумал Пирье.

— Ничего сложного, угнетающего или угрожающего. Мы думаем называться Универсальной Церковью.

— Оригинально. А как насчет вас? — она посмотрела на него с интересом.— Вы собираетесь остаться католическим священником, отец Пирье?

— Мне хотелось бы, хотя еще не знаю, возможно ли будет.

— А ваш многоногий друг с золотистыми глазами?

Пирье обернулся к транксу, и на сей раз торжественное выражение его лица сменилось улыбкой.

— В тот критический для нас обоих миг, когда мы встретились впервые, Шэнвордесеп назвал себя «последним прибежищем» для своей… не знаю, слово «паства» здесь не очень подходит, но оно ближе всего по смыслу. И когда мы начнем, он останется тем, кто он есть: последним прибежищем.

Глава пятая

Как и тысячи лет назад, над вершиной Маунт Агунга клубился пар. Прогуливающиеся по пляжу транксы нервно поглядывали в ту сторону. Они никогда не задавались вопросом, почему один из двух комплексов, созданных для приема гостей из других миров, разместили посреди архипелага, известного своей вулканической активностью. Возможно, подобный вопрос должен был бы прийти на ум тем, кто их здесь принимал. При желании люди смогли бы перенести комплекс на континент, находящийся к югу отсюда.

На пляже сейчас находилось трое транксов: Нилвенгерекс, специалист по человеческой культуре, Джошумабад, недавно прибывший с Ульдома, и Йейкарпилал, вторая в табели о рангах среди представителей ее расы на Земле. Она гуляла по берегу в компании двух самцов помоложе, стараясь держаться подальше от воды. Наличие рифа, защищавшего их от огромных, смертельно опасных волн, в глазах любого транкса являлось недостаточной страховкой.

Джошумабад не хотел, да и не имел права, наверное, прекращать дискуссию на тему, обсуждение которой мешало им в полной мере насладиться утренней прогулкой под лучами экваториального солнца. Его можно было понять, ведь затем он и прибыл сюда.

— Члены Великого Совета чувствуют себя запертыми в тоннеле, при выходе из которого сидит голодный мемн!токт. Они не знают, что делать: бежать, окапываться или прикинуться спящими.

Шесть ног Йейкарпилал, не нуждавшихся в обуви, оставляли замысловатый узор следов на слегка влажном песке. Теплый тропический бриз тихонько шумел, обдувая ее яйцеклады. Хотя из-за солидного возраста она уже не могла откладывать яйца, она держалась бодро, и все ее конечности пока были на месте. Мягкий лиловый оттенок, появившийся с годами у ее хитинового панциря, красиво переливался в лучах восходящего солнца, в золотистых фасетчатых глазах светился недюжинный ум.

— Почему они так беспокоятся? — спросила она, махнув иструкой в сторону Бали, от которого их отделял небольшой, но глубокий пролив, известный как Силат Ломбок.— У нас хорошие отношения с людьми. Контакты развиваются в разных направлениях, начиная с коммерции и кончая культурой. Я, конечно, согласна, они развиваются не так быстро, как многим хотелось бы, но застывшими их тоже не назовешь.

Джошумабад недавно прибыл на Землю, поэтому еще не чувствовал себя свободно в условиях чужой планеты и уделял большую часть внимания песку под ногами. Он тщательно перешагивал через все, что могло бы оказаться живым. Хотя он вполне доверял своим коллегам по части опыта пребывания на этой планете, ни один из них не являлся специалистом по местным формам жизни. Хотя вероятность того, что транксам попадется что-либо вредное для их организмов, считалась ничтожной, он не относился к тем, кто лихо искушает судьбу.

— Все обеспокоены. И не только в Совете, но и в комиссиях советников. Млекопитающие агрессивны, умны и превосходят нас по части технологий. Совету очень хотелось бы иметь людей если не в качестве союзников, то хотя бы в качестве противовеса авантюризму а-аннов в этом рукаве Галактики.

— Мы работаем над этим,— сказала Йейкарпилал, подбирая кусок дерева, выброшенный на берег волнами. Узор его поверхности был просто восхитителен. Она помахала им так, как на ее глазах делали прогуливающиеся люди. Джошумабад нервно отодвинулся, испортив ей все удовольствие, и она отбросила деревяшку, которая шлепнулась в воду. Кусок дерева сразу начало относить течением. Интересно, не произойдет ли то же самое с надеждами транксов, связанными с этим миром и его обитателями, чье поведение было столь обескураживающим, а иногда и просто безумным?

— Так чего же опасается Совет? — спросила она, отводя глаза от деревяшки.

— Пайтары оттеснили нас в тень. Мы тщательно изучили все доклады и пришли к выводу: люди чувствуют себя в их компании намного удобнее, чем при общении с нами.

— Это просто временная потеря рассудка,— вступил в разговор молчавший до этого Нилвенгерекс— У меня есть некоторый опыт контактов с другими расами, с квиллпами и а-аннами. Могу лишь сказать — никогда не видел ничего подобного. Не то чтобы земляне безоговорочно верили всему сказанному пайтарами, принимая каждое их слово за чистую монету, им просто очень хочется довериться собственным чувствам. И происходит это из-за внешней привлекательности недавно открытых существ. Как объяснил мне один мой коллега-человек, пайтары представляют собой людской идеал физического совершенства.

Джошумабад задумался. Из задумчивости его вывела птица, пролетевшая над головой. Земля изобиловала подобными летающими формами жизни. Возможно, ему было бы еще труднее сконцентрироваться, если бы он знал, что орлан питает к нему чисто гастрономический интерес.

— И почему они такие доверчивые? Физическая привлекательность ничего не значит, если речь идет о надежности и возможности доверять другому, неважно, относится ли это к одному существу или к расе в целом. Такую простую вещь знает любой хоу!п.

— Они просто загипнотизированы красивой внешностью своих гостей.

«Нилвенгерекс -донельзя уравновешенный и лишенный юмора самец,— подумала Йейкарпилал,— но эта безжалостная точность делает его хорошим специалистом».

Она ни на миг не задумывалась о нем как о потенциальном партнере, но высоко ценила, как советника. Неизвестно, знал ли он об этом. Самцы обычно не рассматривают старших по возрасту и положению самок в плане личного общения. Нилвенгерекс хорошо знал свое место в иерархии улья и не претендовал на большее.

— Я ничего не понимаю.— Джошумабад сделал сложный жест, означающий замешательство.— Люди очень умны, быстро учатся, они — отличные исследователи. Но в присутствии пайтаров их как будто отбрасывает на несколько столетий назад в плане социальной зрелости. Если бы мы повстречали на своем пути разумную расу, которая являла бы собой наш идеал, мы бы, конечно, проявили по отношению к ним гостеприимство, но не…

— Не одурели бы от них.— Нилвенгерекс подобрал раковину и стал рассматривать сложные, ярко окрашенные известковые завитки.— Как обычно, у людей есть точное определение для подобного состояния, хотя они и не соотносят его со своим теперешним поведением. Что не мешает мне теперь пользоваться данным термином.— Он передал раковину Джошумабаду, который с неохотой протянул иструку, чтобы ее взять. Отказ неизбежно означал бы небольшое, но оскорбление.— Интересно,— продолжал культуролог,— что они сами осознают, насколько неоправданна их реакция. По крайней мере, наиболее умные из них. Основная же масса людей оказалась на удивление забывчивой, поддавшись этому безумию. Все, чего они хотят,— развивать взаимоотношения с новыми друзьями. Отдаленные последствия подобного поведения их не беспокоят.