Коршун вновь пришел в движение. Осторожно, шажок за шажком, птица подобралась к Кинесу. Другие две делали вид, что не обращают внимания ни на будущего сотрапезника, ни на будущий обед.
Коршун остановился в шаге от руки Кинеса.
И в этот миг на Кинеса сошло озарение. Неожиданно он увидел такое будущее, такую возможность для Арракиса, которого отец не представлял. Вероятности, связанные с этим путем, переполняли его.
— Нет худшей беды для твоего народа, чем оказаться в руках Героя, — отрезал отец.
«Он читает мои мысли! — рассердился Кинес. — А… впрочем, пусть его».
Потом мысли его перешли на другое.
«Сообщения уже отправлены во все мои сиетчи, — подумал он с удовлетворением. — И ничто их не остановит. Если сын герцога жив, они найдут его и будут оберегать, как я велел. Они, правда, могут убить его мать. Но мальчика… мальчика спасут».
Коршун сделал еще шажок — теперь он мог клюнуть руку. Он наклонил голову набок, рассматривая безвольно простертое тело, вдруг он замер, вздернул голову и, резко вскрикнув, взлетел в воздух вместе с другими птицами.
«Пришли! — закричал беззвучно Кинес. — Пришли мои фримены!»
И тут он услышал, как рокочут пески.
Этот звук знал любой фримен и без труда отличал от звука идущего червя или любого другого звука Пустыни. Где-то под ним премеланжевые массы вобрали достаточно воды и органики, выделенных Маленькими Подателями, и достигли критической стадии роста. Там, в глубине, возник и начал подниматься огромный пузырь двуокиси углерода. Это было как направленный вверх взрыв — и в эпицентре его возникла песчаная воронка, точно водоворот. В результате произойдет обмен: Пустыня выбросит наверх то, что образовалось в ее недрах, и поглотит все, что было на поверхности в месте выброса.
Коршуны кружили над ним, разочарованно крича. Они-то знали, что происходит. Это знали все жители Пустыни.
«Я тоже житель Пустыни, пустынная тварь, — подумал Кинес. — Видишь, отец? Я житель Пустыни».
Он почувствовал, как пузырь приподнял его, лопнул и пескопад охватил его, унося в прохладную тьму. На какой-то миг ощущение прохлады и влаги принесли благодатное облегчение. А потом, когда его планета убивала своего эколога, ему пришло в голову, что отец и другие ученые ошибались и основными принципами Вселенной были случайность и ошибка.
Даже коршуны согласились бы с ним.
Глава 9
Пророчество, предвидение… Как испытать их перед лицом вопросов, ждущих ответа? Сколько подлинного пророчества содержит «волна» предвидения (как называл свои видения сам Муад'Диб) — и насколько сам прорицатель воздействует на будущее, подгоняя его под собственные предвидения? А гармонические связи, улавливаемые в акте пророчества?..
Видит ли пророк само будущее — или же слабое место, щель, на которое можно воздействовать, используя слово или решение, подобно тому как гранильщик бриллиантов раскалывает алмаз ударом резца, попав в верную точку?..
Принцесса Ирулан. «Мои размышления о Муад'Дибе» «Берем их воду», — сказал человек, прячущийся во тьме.
Пауль поборол страх, взглянул на мать. Опытным взглядом он увидел, что она незаметно изготовилась к бою, что ее мышцы напряжены для молниеносного удара.
— Жаль было бы просто убить вас, — сказал голос сверху.
«Это тот, который заговорил первым, — подумала Джессика. — Их по крайней мере двое — один справа, один слева».
— Цигноро хробоса сукарес хин манге ла пчагавас дои ме камавас на беслас леле пал хробас!
Это крикнул тот, что справа, обращаясь к товарищам на другой стороне котловины.
Паулю его выкрик показался сплошной тарабарщиной, но Бене Гессерит обучали языкам, и Джессика узнала этот: чакобса, один из древних охотничьих языков. Человек, прячущийся над ними, предположил, что, возможно, это и есть те самые чужаки, которых они ищут.
Наступила неожиданная пауза. В это время над скалами встал и заглянул в котловину голубой, отливающий немного слоновой костью, ободок Второй луны.
Сверху, слева, справа послышался шорох, и в котловину скользнули темные тени.
«Да их целый отряд!» — подумал Пауль, и по его спине пробежал внезапный холодок.
К Джессике подошел высокий человек в пятнистом бурнусе. Лицевой клапан капюшона был откинут в сторону — чтобы не мешал говорить. Луна освещала густую бороду, но само лицо и глаза скрывались в тени капюшона.
— Посмотрим, кто нам попался — джинны или люди?
Джессика услышала в его голосе спокойную усмешку и позволила себе каплю надежды. У него был голос человека, обладающего властью: именно он испугал их, раздавшись внезапно в ночи.
— Вроде бы люди все-таки, — проговорил фримен, отвечая сам себе.
Джессика заметила — не столько увидела, сколько почувствовала нож, спрятанный в складках его одежды. Вот тут она пожалела, что у них нет щитов.
— А говорить-то вы умеете? — с усмешкой спросил фримен.
Джессика постаралась ответить с королевской надменностью в голосе и манерах. Медлить было нельзя, хотя она не успела еще оценить незнакомца, его культуру и слабости.
— Кто подкрался к нам, подобно разбойникам в ночи? — требовательно спросила она.
Голова под капюшоном бурнуса дернулась; затем фримен медленно расслабился — и это говорило о многом. Он прекрасно владел собой.
Пауль отодвинулся от матери, чтобы они не представляли собой одну цель и чтобы у каждого было пространство для боя.
Капюшон повернулся, следуя за движением Пауля, и свет луны выхватил из тени часть лица: острый нос, блестящий глаз («Какой темный, — подумала Джессика, — да, совсем без белка!») под тяжелой бровью, закрученный вверх ус.
— Парнишка вроде похож… — пробормотал фримен. — Вот что, если вы бежите от Харконненов, то, может статься, мы примем вас. Ну так как, мальчик?
Варианты мелькали в голове Пауля: что это, ловушка? Или все-таки он говорит искренне? Тянуть было нельзя…
— А с чего бы это вам привечать тех, кто бежит от Харконненов?
— Ребенок, который думает и говорит как мужчина, — задумчиво проговорил высокий фримен. — Н-ну, что до твоего вопроса, мой юный вали, то я не из тех, кто платит фай — водяную дань — Харконненам. Вот почему я могу и принять вас.
«Он знает, кто мы! — понял Пауль. — И, судя по голосу, он что-то скрывает».
— Я Стилгар, фримен, — сказал собеседник. — Может, это сделает тебя поразговорчивее, мальчик?
«Тот самый голос», — подумал Пауль, вспомнив тот Совет, на котором этот самый человек требовал тело своего товарища, убитого Харконненами.
— Да, Стилгар, я тебя знаю, — ответил он. — Я был с отцом на Совете, куда ты пришел за водой своего друга. Ты тогда еще взял с собой человека моего отца — Дункана Айдахо, вместо своего друга.
— Айдахо бросил нас, вернулся к своему герцогу, — сказал Стилгар.
Уловив нотку неприязни, Джессика изготовилась к бою. Голос со стены напомнил:
— Стил, мы теряем время!
— Это — сын герцога, — отрезал Стилгар. — И он — тот, кого велел найти Лиет.
— Но… он же ребенок, Стил!
— Герцог был настоящим мужчиной. А этот паренек воспользовался манком, — возразил Стилгар. — Разве ты не видел, как смело пересек он путь Шаи-Хулуда?
Джессика поняла, что о ней даже не говорят. Приговор уже вынесен?
— У нас нету времени испытать его, — пытался протестовать человек наверху.
— А что, если он действительно Лисан аль-Гаиб? — спросил Стилгар.
«Он ждет знака! — поняла Джессика. — Знамения!»
— Ну а женщина? — настаивал голос сверху. Джессика вновь подобралась: в этом голосе она слышала смерть.
— Да, женщина… — проговорил Стилгар. — Женщина — и ее вода.
— Ты ведь знаешь закон, — сказал фримен на стене котловины. — Кто не может жить в Пустыне.
— Довольно, — оборвал его Стилгар. — Времена меняются.
— Разве Лиет приказал нам это? — спросил его собеседник.
