видимо, недалеко от кошек ушёл, потому что как-то утрамбовался в моём кармане.
— Не знаю.
Инесса задумчиво смотрела на моё плечо. Тряхнув шевелюрой, ведьма отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес.
Из кармана вылезла морда.
— Ты чего спрятался? — мысленно спросила я
— Так надо.
— А зачем?
— Не скажу. Ты мне вечно карты путаешь.
— То есть?
— Завещание.
Я вспомнила нашу первую встречу. Как выбежала в коридор, застав там куницу с ножиком в зубах, не успевшую перерезать нитку.
Куниц выпрыгнул на плечо:
— Пантерами потянуло. Держи духи наготове.
Засим куниц исчез. Будто испарился.
Я принюхалась. Сквозь запахи цветов, трав, слякоти и сырости пробивался душок кошачьей шерсти. Летел по ветру. По моим прикидкам, километрах в пятнадцати отсюда.
— Саня…
— Чего?
— Духи с собой?
Сестра непонимающе зыркнула. Потом замерла, как борзая в стойке, втягивая изящным носом воздух.
— Проклятье.
— Идёмте быстрей. — проговорила Аленкорн
— Отменять не будем?
— Судьбоносные встречи не отменяются.
Мы резвее зашагали по тропинке. Шорохи вокруг утихали. Воздух словно наэлектризовался, уплотнился, заставляя скалить клыки.
Я помню, как недавно тишина также затмевала суету жизни. В тот самый раз, когда я сама сунулась на бой, даже обозначив время… И я бы не сказала, что моя самоуверенность оплошала. Она как раз блистала, вгоняя сборище врагов в ужас, заставляя их бежать и ошибаться. А вот милосердие…
«Если тебя кто-то обижает… просто убей его», — всплыли в памяти слова мамы.
Мудрейшая фраза.
Тогда я спокойно смотрела, как из-за угла высунулся трусливый чудик со свитой теней.
— Ирбис, я… подумал…
— Что будешь одевать шапку?
В глазках вспыхнула злость, погашенная отчаяньем.
— Имей в виду, от безмозглости это не спасает. — предупредила я
— Да нет же! Я с тобой!
— Хотя попробовать стоит…
— Ирбис! Ты враг, но ты была со мной добрее, чем кто-либо!
— Я всего лишь на тебе практиковалась.
В глазках появилось недоумение.
— Я ухожу к тебе!
— А меня ты спросил?
И мы разглагольствовали минут двадцать. Я думала, что он боится нападать и тянет время. На задворках сознания мелькнула мысль, что, может быть, он правда захотел перейти на мою сторону…
Неправда.
Через двадцать минут пришло подкрепление. Глаза чудика загорелись. Он радостно верещал проклятья, пока вокруг меня сгущались тени.
Я отбивалась выдранным из стены кирпичом, дралась, рычала. Теней стало настолько много, что вокруг были только они и жуткий вой ветра. Темнота. Ветер. Кровь. Боль. И ничего больше.
Больно было не только морально. Потрепали меня эти чёрные хмурумики изрядно. Пока я не заорала и что-то не лопнуло во мне, взорвавшись не хуже бомбы. Тени осколками развеяло по ветру, ближайшие дома сложило, словно они были карточные. Череп со сломанными рогами, застывший в произнесении проклятья, я лично расколола. Надоел.
Потом из ниоткуда вновь посыпались тени. Их было много. Магия из меня рвалась наружу, разрываясь динамитом и грозя разорвать меня саму. Но тени не кончались. Их становилось всё больше.
Выжить я не надеялась в принципе.
Побитая, вымотанная, перепачканная собственной кровью, я посмотрела, как у меня трясутся руки. Вскинула подбородок. И почувствовала, как огромный поток хлынул вовне.
Бабахнуло до заложенных ушей. Улицы неподалёку напоминали сожжённый полигон. Из земли вырастал чёрный дым, несущий противный палёный запах.
Чувствовала я себя разбитой. Было больно. Очень больно. Я побежала туда, куда могла — домой.
И после подобных заходов мне жалеть что-то никого не хочется…
Я невольно засмотрелась, как на руке заблестели когти, а на пальцах появились аккуратные коричневые шерстинки. Пушистые.
Я выдохнула. Успокоилась. Когти с мехом спрятались.
Как же преобразилась моя жизнь с появлением пожжённой старой бумажки!
Получается, что мои чувства — ключ к моей силе. То, что я испытываю, неотвратимо отразиться на мне и всему, что находится близко.
Есть репетиторы по самоконтролю?..
Тропинка вывела нас на лужайку, выстланную таким же жёлтым камнем. Ветви расступались, пуская голубоватый свет луны.
Я замерла на месте, роняя челюсть.
Посреди лужайки стояли… Врата. Не знаю, как ещё назвать это порождение мечтаний.
Это была каменная арка, украшенная извилистым барельефом. Среди лепнины красовались две морды львов. В арке были тяжёлые каменные ворота, чем-то наглухо закрытые. Энергия была притушенная, словно спящая. Но даже это не гасило волны силы, бегущие от Врат Тумана.
Теперь я видела всё.
Рядом с Вратами вспыхнул фонарик, рисуя причудливые тени на барельефе.
— Лет пятнадцать не светился уже. — улыбнулась ведьма
Я подошла к Вратам и постучала. Мне никто не ответил. Попробовала толкнуть ворота, но куда там…
— И что мне с ними делать? — спросила я
— Смотреть.
В нос ударил запах кошек. Не вовремя.
— У нас гости. — прорычала Саша
Сверкая синими глазами, на лужайку высыпали пантеры. Десять. Ой, пятнадцать. Двадцать. Нет, тридцать. Или сорок…
Оборотни лезли со всех сторон, подкрадываясь всё ближе.
Я присела на корточки.
— Ирбис, ты…
— Кыс-кыс-кыс!
Кошаки остолбенели.
— Идите сюда, мои хорошенькие! — я перебирала рукой склянки на поясе — Кыс-кыс-кыс, лапочки мои! Подойдите же! Чего вы на меня так коситесь? Идите, идите, не бойтесь!
Нашла! Взрывное!
— Да начнётся веселье!
Саша откупорила духи и плеснула ими прямо в пантер.
В тот же миг воздух утонул в чихах и мате. А ещё боевых воплях сестры, носившейся за кошками с флаконом духов.
Женя с Катей флегматично лупили пантер палками, умудряясь вести светскую беседу о погоде:
— Катерина Андреевна, вам не кажется, что сегодня как-то прохладно?
— Да, думаю, Евгения, мне нужно было пододеть свитер. Больно морозный сегодня ветер.
— Это не ветер, это Саша!
Трава
