Быть прикованным в госпитале было равносильно тому, что быть прикованным здесь, но вероятнее всего там было безопаснее, учитывая, как Хранители смотрели на него, будто хотели использовать в качестве мишени.
Дверь напротив него открылась, вышел Тень.
– Итак, – Тень пересек коридор и остановился напротив Лора. – В чем заключалась твоя сделка? У нас не было возможности пообщаться.
– Жаль, ты кажешься милым парнем, – произнес, растягивая слова, Лор.
Тень треснул его ладонью по лбу. – Сказал парень, который пытался убить своих собственных братьев.
– Эээ, кстати, об этом. – Лор глянул на свою руку и затем перевел взгляд на такие же знаки на руке Тени, поднимающиеся до самого его предплечья. – Я знаю, что ты и твои братья из породы инкубов. Таким образом, я полагаю, что и я тоже?
– А кем ты думал, ты был?
– Чувак, я даже не знал, что я демон, пока мне не исполнилось двадцать лет.
Тень одарил его взглядом "ну ты и придурок". – Тот факт, что ты появился на свет с этим родовым знаком, не послужило подсказкой?
– Родовой знак? Вот как это называется? – В ответ на кивок Тени, Лор покачал головой. – Я не родился с ним, он появился, когда мне исполнилось двадцать. – Лор помнил тот ад, который пережил непосредственно перед появлением знаков, безумное желание постоянно заниматься сексом, и это при том, что в течение двадцати лет у него даже не было эрекции.
– Татуировка появилась, когда тебе исполнилось двадцать? – Тень нахмурился. – Кем была твоя мать?
– Человеком.
– Ну, вот тебе и еще один кусочек головоломки. Ты полукровка. Именно поэтому мы не можем чувствовать тебя. – Дальше по коридору два убийцы из "Эгиды" даже не пытались скрывать, что наблюдают за ними. Тень взглядом заставил их отвернуться и обратился к Лору. – Итак, твоя человеческая мать назвала тебя Лор?
– Лорен, – пробормотал он.
Тень с сочувствием посмотрел на него. Потому что, да "Тень" было такое великое имя.
– Когда ты родился?
– В тысяча восемьсот восьмидесятом году.
– Значит, ты был одним из первых детей нашего отца. Идиот не мог сделать ничего лучшего как обрюхатить человека, или уже тогда спятил.
– Ты знаешь, что–то я не чувствую здесь любви. – Лор шевельнулся и поморщился от неприятного покалывания в ноге, затекшей от долгого нахождения в неподвижном состоянии.
– Наш папаша делал вещи, которые не должен был делать.
Лор понятия не имел, что это могло значить, но тон Тени не располагал к вопросам, и помимо этого у Лора было о чем беспокоиться кроме как о беспорядочном выборе сексуальных партнеров его отца. С другой стороны у Лора не было ни какого права осуждать его.
– Где он?
– Мёртв. – Он указал на родовой знак Лора. – Какой твой дар?
– Дар? – Лор рассмеялся. – Так, вы его называете? Вы тоже можете убить все, к чему прикасаетесь?
Тень в удивлении приподнял бровь.
– Я могу убить своим даром, но мне надо приложить немалое усилие, чтобы использовать его таким образом. Его основной задачей является подвести женщину к овуляции.
Из–за того что Тень был инкубом, это имело смысл.
– Все демоны Семинусы могут делать это?
– Фантом может проникнуть в разум женщины и подготовить их к близости. Призрак может обеспечить стопроцентное оплодотворение яйцеклетки. Ты сказал, что убиваешь все живое одним только прикосновением?
– Да. Только это не сработало с Призраком.
– Может, потому что вы братья... или потому что Призрак использовал свой дар, и это вступило в противодействие с твоим…
Скорей всего это связано с тем, что они братья. Лор никогда не причинял вред прикосновениями своей сестре.
– Так почему же мой дар такой хреновый?
– Наверно это связано с комбинацией генов. Мы не должны заводить детей с людьми. Все патологии выявляются у потомства. По всей видимости.
– Есть что–нибудь ещё, о чем я должен знать? Ну, ты понимаешь, что может пойти не так?
Казалось, Тень на минуту задумался.
– О, угу, ты вероятней всего бесплоден. Ну, ты знаешь, это вроде как осел и лошадь или водный эльф и эльф огня...
– Я уловил суть, – рявкнул Лор.
По какой–то непонятной причине факт бесплодия сильно выводил его из себя, но он понятия не имел почему, он все равно не мог заниматься гребанным сексом, не убивая свою партнершу. Вопрос возможности иметь детей был уже не актуален.
Тень пробубнил себе что–то под нос, что–то на тему нервного состояния Лора.
– Итак, почему ты думал, что идея убить меня и Призрака так уж хороша?
– Некий чувак по имени Роуг заплатил мне.
– И ты не знал, кем он был? – Тень запрокинул голову и засмеялся, но смех прозвучал совсем невесело. – Этот больной сукин сын!
– Могу я узнать, что здесь смешного?
– Он был нашим братом.
– Братом? И этот больной ублюдок тоже?
– Ага. Без сомнения, он все это время знал, кто ты. Я могу поспорить, что он устроил все так, что ты бы узнал правду, в момент получения денег.
Да уж забавным парнем был его брат. Ну и, конечно же, тот, что сейчас стоял перед ним тоже не особо его веселил.
– Я рад, что он мертв.
– Ну, он не совсем мертв, но он испытывает страдания намного хуже, чем смерть. Поверь мне.
Шум в передней комнате заставил Тень вскочить на ноги. Стук тяжелых шагов и приглушенные проклятья возвестили о прибытии чего–то… не очень хорошего.
Фантом появился в коридоре, держа на руках тело. Тело мужчины. Кинан.
О, твою мать!
Крик Джем пронзил тишину.
– Нет... нет... нет!
До этого она находилась в комнате с больной женщиной, а сейчас стояла в дверях. Недоверие и ужас застыли на ее лице. Она попятилась назад, прижимая руку ко рту и качая головой. В то время как Лор наблюдал за ней, Джем споткнулась и упала на пол.
Фантом медленно двинулся по коридору в сторону спальни, глаза его были закрыты, но он знал куда идти. Тень тихо выругался и отступил в сторону, Фантом подошел к Джем и положил перед ней тело Кинана.
– Нет, Фантом... нет! – Она схватила его за руку, умоляя оживить Кинана.
Тень и Фантом склонили головы, и тогда Джем рухнула на Кинана и заплакала навзрыд.
Фантому чудилось, будто его тело весит целую тонну… Он направился к Серене.
Казалось, что никто в комнате не знал, что делать, но от душераздирающего плача Джем у Лора сердце обливалось кровью. Он должен был использовать эту возможность, нужно как–то утешить ее, воспользоваться ее потерей. Он бы сделал это, если бы сам убил Кинана.
Но видеть ее страдания было невыносимо.
– Тень. – Парень не двигался. – Тень!
