Бой продолжился. Новая энергия, исторгаемая чем-то у него в груди, сделала его ещё сильнее. Враги начали умирать быстрее. Они в ужасе, боятся его. Он не видит их лиц, но чует их страх, их неуверенность. Но даже так их слишком много, он слышит сотни голосов, кажется, вся Яма сбежалась чтобы избавиться от него. Тело изранено так сильно, что новая боль почти незаметно растворяется в сотнях и тысячах сигналах его поврежденных мышц и органов.
Он продолжает идти, бесцельно, сметая всё на своём пути. Боль по всему телу стала новой нормалью, он привык. Хуже дело обстояло с усталостью. Бой шёл уже долго, Лок не знал сколько, знал только, что дольше, чем могло держаться его тело. Конечности начали деревянеть, удары стали слабее, не такими точными, а тот источник у него в груди, кажется, исчерпал последние свои запасы. Тело до сих пор двигалось лишь из-за упрямых приказов воли владельца.
Снова на него нападают. Те же, кто и раньше, но он ведь их убил? В этот раз от них не разит уверенностью. Он перебил их почти также быстро, как и в прошлый раз, осталась всего пара человек. Один хватает его за руку, тянет на себя. Хорошо, умрешь раньше.
Тогда он получает удар, самый сильный из всех, что он когда-либо получал. Что-то острое воткнулось ему в живот. В следующий миг ещё один удар — уже сзади. Он чувствует, как камень трескается и ломается под натиском вминаемого внутрь тела.
Теперь всё?
Нет!
Он обратился к этому потухшему источнику у себя в груди. Потянул из него, потребовал силу!
И получил.
Сначала маленькую порцию, толчок, позволивший ему встать на ноги и убить того, кто нанёс ему этот удар. Ладонь нашли воткнутое в землю копьё — единственного его товарища в этом сражении. Шероховатое от многочисленных отметин древко было будто раскалённым. Он знал это, но не чувствовал ведь его собственное тело было сейчас также раскалилось от распирающей его силы. Её поток стал больше, чем раньше, намного-намного больше. Словно цунами он пробежал по всему телу, поглотив его, утащив на самую глубину океана агонии. Такую боль нельзя сдерживать. Насколько же сильнее он стал, настолько же сильнее стала боль, заглушая всё остальное.
Теперь всё?
Нет!
Боль его не остановит. Лок встал, завел копьё для атаки. То, что он сделал тогда, спасаясь от смертельного удара, только больше, сильнее, злее. Крик исторгся из его горла вместе с ударом, смётшим всех, кто бежал к нему. Он устремился вперёд, оттолкнулся от земли так сильно, что буквально налетел на кого-то впереди.
Ещё один удар, ещё один болезненный вопль, ещё одна волна силы сотрясает тело, рвёт его, ломает и корёжит, но это ничтожная плата за возможность убить Псов. Те, дрогнули, испугались его окончательно. Что, когда перед вами брат не в оковах, не запертый, с оружием, вы уже не такие смелые⁉ Сегодня у смерти будет праздник. Он наполнит её стол душами ненавистных ему Псов!
Но безграничная сила не безгранична. Вскоре она окончательно разрушила его тело. Больше он не мог придать ей форму или направить. Она просто вытекала из него, как вода через сито. А Псы почуяли кровь, развернулись и набросились всей своей дрянной сворой.
Сил не осталось. Он убил нескольких, а после опора под ногами исчезла. Удары посыпались со всех сторон. Боль от них едва пробивалась через ту волну страданий, что причиняла вытекающая по изувеченному телу странная сила. Левая рука отвалилась. Удары на голову посыпались ещё щедрее. Кто-то, кажется, вспорол брюхо, в животе стало пусто.
Сколько это продолжалось? Он не мог сказать. В какой-то момент ноги снова почувствовали опору. Хотелось наконец-то упасть лицом вниз, позволить той куче оружия, что торчит у него из спины, повалить себя на землю.
Теперь всё?
Нет!
В нём есть ещё силы. С трудом, он поставил правую ногу на стопу, напряг остатки того, что было его мышцами и начал вставать. Медленно, тяжело, казалось, он поднимает не только ошметки того, что было его телом, но ещё и весь горный хребет, в недрах которого притаилась Яма.
Лок поднялся, уже ничего не видя и не слыша. Но они стояли там, Псы, он чуял их, их страх, их ужас! Да, смотрите, смотрите, что способен вынести настоящий боец! Его рука наконец нашла горячее древко. Оно сумело чуть-чуть согреть стремительно теряющую тепло руку и всё. Попытка вытащить копьё из земли провалилась, когда же он согнулся, схватился пониже, потянув оружие вверх всем телом, пальцы просто заскользили по металлу. Несколько секунд он боролся с навалившейся тяжестью, удерживая равновесие, а потом рухнул на спину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Теперь всё. Больше мне не пошевелиться. Я забрал стольких скольких смог братья. Надеюсь, вам за меня не стыдно.
Последними ощущениями, прежде чем тьма укутала его сознание, были удары крупных капель, щедро поливающих место его гибели.
Как странно. Так похоже на то, о чем говорил Зарм, так похоже на дождь…
Сознание потухло. Чувство времени исчезло, поэтому он не смог понять сколько времени прошло. Просто в один момент он вдруг понял, что все ещё есть, что он все ещё жив, что у него есть тело.
Он резко поднялся на ноги. Чувства вернулись, сканируя окружающую обстановку. Помещение с тусклым освещением, метра три на три. Впереди дверь, из-за которой доносятся какие-то звуки, слишком далекие чтобы даже с его чувствами определить, чем они являлись. Все это в миг пронеслось в голове, проигнорированное, освободив место для единственного важного сейчас фактора — он в помещении не один.
Резкий разворот, сразу же удар, метим в корпус, чтобы попасть наверняка. Враг отступает, он наваливается на него всей своей животной силой, пытаясь пробиться через идеальную защиту. Ясность ума медленно ускользает, скатывается в царство звериных инстинктов.
Враг первый раз за всю короткую схватку ответил ему. Быстрый, хлесткий удар по щеке раскрытой ладонью. Сознание мигов вернулось, потрясенное случившимся. Не тем с какой неимоверной скоростью был нанесен удар, а тем, что он не нес в себе ни капли намерения навредить. Это была просто пощёчина, чтобы привести его в чувство.
— Ну, что успокоился? Не бойся, здесь все свои, брат.
Брат. Как давно он не слышал этого слова, произнесенного с такой интонацией?
Он поднял голову с надеждой всмотревшись в лицо стоящего напротив человека. Не узнал. Это был молодой мужчина, крепкий, но не настолько, чтобы этим выделяться. На лице короткая бородка, волосы короткие, зачесанные на один бок. Слишком стар, чтобы быть любым из братьев, которого он помнил.
— Меня зовут Гарион. Старшие попросили тебя встретить, — молодой воин снисходительно улыбнулся, — Добро пожаловать в домен Бога Битв!
После того, кого как бой, идущий в лагере осаждающих, закончился, они с новой силой ринулись в атаку на стены. Большая часть защитников не знала, что там происходило, а те, кто видел что-то с башен были слишком заняты чтобы делиться своими наблюдениями. Во второй половине дня бой за стены разразился с новой силой. Осаждающие принесли новую партию лестниц, взамен взорванных или сожжённых, а часть игроков вообще поднималось с помощью заброшенных наверх крюков-кошек. Веревки были сделаны из материала, который было очень тяжело перерезать, а сами крюки оказались зачарованными, поэтому практически врастали в стену.
Легко не было. Отразить этот натиск было ой как не просто. Уставшие игроки совершали ошибки и погибали. Запас гранат и прочих алхимических изделий был не бесконечен и поток боеприпасов, текший на стену взамен потраченным, стал заметно тоньше.
Но и осаждающие понесли большие потери. Их трёх точек с баллистами по-прежнему активной осталась только одна. Все освободившиеся ресурсы бросили на обстрел штурмующих с помощью магии. Первый таран уничтожил Лесник, подорвав его с помощью специального тяжелого заряда. Он даже не умер при этом! С помощью своей способности отталкиваться от воздуха он быстро вернулся на стену. Второй разорвало на щепки после прямого попадания сразу двух залпов совершенных с помощью магических кругов.
