Читаем без скачивания Рыцари Белой мечты (Трилогия) - Николай Андреев

— Штабс-капитан, — обратился к барону ехавший на той же повозке Зарудный.

— Можно просто Иоган. Или Иоган Карлович. Но после этой ночи сойдёт и Йохан-паша, — ухмыльнулся Фредерикс, откидывая со лба вспотевшие волосы.

А шевелюра у него была будь здоров! Густые тёмные волосы так и норовили закрыть глаза или залезть в уши. И как только вшей не боялся? Или, скорей, в Турции оброс…

— Да, я про это и хотел спросить, как же Вам удалось их так надолго занять? Обхитрили всё-таки турок!

— Думаю, русские крепостные этак до шестьдесят первого года могли бы обмануть этих османов, не особо даже завираясь. Да, ведь были люди! Бросятся в ноги, плачут, стенают: "Не собрали, батюшка, урожай! Погиб, сгнил на корню!". А тот отвечает: "Собаки, ни черта не умеют эти азиаты! А ну, пшли!". А потом те же крестьяне, подсчитывая мешки зерна в амбарах, ухмыляются, радуются, смакуют, как обманули помещика. Так вот. Наши греки великолепно справились с первой боевой задачей: загнать повозку в яму и сломать чего-нибудь так, чтобы на полночи работы было целому полку! Сломали. Турки ругались, кричали на бедных греков, у которых в крови, наверное, ещё что-то осталось со времён Афинской республики, великолепно играя забитых батраков, ничего не соображающих. Признаться, турки справились быстрее, чем я надеялся. И потому пригодился мой любимый шустовский, — Фредерикс достал из-за пазухи фляжку. Потряс её, пустую, грустно вздохнул и спрятал обратно. — Они, конечно, выпили. Языки у них стали поразговорчивей, начали, как у нас говорят, травить байки о службе. Кстати, а Вы знаете, что турецкие власти плюнули на пропажу двух постовых? Решили, наверное, что те просто сбежали или передрались друг с другом, один другого убил и пропал. Так что теперь волноваться не стоит. К тому же здесь достойных дивизий нет во всей округе. Так, мелочь. Во всяком случае, те турки рассказывали, что почти все войска отсюда уведены на восток или запад. Так что нам тут можно и погулять немножко.

— Гулять нам предстоит совсем скоро. Осталось всего две недели. Второй отряд привёз приказ от самого Верховного главнокомандующего: приготовить все наличные силы к бою. Через четырнадцать дней мы должны отрезать линии связи Стамбула с Малой Азией. Любыми средствами, — нахмурился Зарудный.

— Получается, что мы должны выиграть время?

— Любыми средствами, — повторил с нажимом Степан. — А наши повстанцы почти что и не готовы. Оружия не хватает, как и выучки. Патроны, снаряжение, провизия…

— Придётся брать с боем. И собирать всех, кого только можно. Нужно поднять восстание. К тому же должен сыграть элемент неожиданности. Но будет трудно. Я буду рад отдать жизнь за Россию и царя, — наконец-то Фредерикс заговорил совершенно серьёзно. — Но этого мы не можем требовать от тех, кого поведём в бой.

— Они будут сражаться за свою свободу, они будут мстить за века издевательств, страха и ненависти. Иоган Карлович, неужели Вы думаете, что наши повстанцы будут драться менее жестоко и упорно, чем мы? Я сомневаюсь…

— Николай Николаевич, всё готово? — Кирилл склонился над картой. Пятнадцатое апреля тысяча девятьсот семнадцатого года войдёт в историю как начала Босфорской операции.

Сизов, министры, Ставка — да весь русский народ сделал немало для этого. Смогли навести относительный порядок на транспорте, для чего пришлось "пригрозить" железнодорожникам. По всей стране прогремели судебные дела по обвинению в саботаже и измене Родине нескольких ответственных за бардак на транспорте людей. Правда, многие поговаривали, что на них просто отыгрались, устроили показательные процессы — но пример оказался полезен. Сумели подавить несколько крестьянских выступлений: в Черноземье решили, что пора устроить "чёрный передел", пожгли многие усадьбы, убивали полицейских. Но совместные усилия Осведомительного агентства, который возглавил после длительных уговоров Маяковский, местных священников, властей и даже нескольких рот кирилловцев помогли справиться с беспорядками. К тому же крестьяне почувствовали, что землю дают, на самом деле дают, а не обещают! На фронте всё было более или менее: быстрая расправа с восставшей частью на Северном фронте многому научила возможных бунтовщиков. В городские думы и земства отправили множество проектов, расширили их полномочия, Кирилл даже намекал на более широкие возможности, чем даже те, что даровал местному самоуправлению Александр Освободитель. Имущественный ценз понизили в десять раз, с таким расчётом, чтобы владельцы хуторских хозяйств и рабочие, владеющие любой недвижимостью, имели бы право участи в земских выборах, без различий по вероисповеданию или национальности. Заодно создали волостные земства: в каждом волостном собрании избирали уездных гласных, а уже в уездных собраниях избирались бы губернские гласные. Волостные земства получили от уездных земств в соё ведение земские школы, больницы, санитарные и прочие пункты, на них же возложили постройку и содержание дорог, а также заведование всеми нуждами населения в пределах волости. Потихоньку вводились земства в Сибири и других местностях, в которых до марта местного самоуправления не существовало.

Со снабжением армии, правда, всё никак справиться не могли. С ним было хоть лучше, чем зимой, но всё-таки дела обстояли весьма плачевно. Всё так же множество солдат не в окопах сидело, а разгружало эшелоны. Но кое-где к этому уже начали привлекать беженцев, дело пошло быстрее. Оставались проблемы и с императором, у Алексея здоровье всё не улучшалось. К тому же существовала опасность того, что Александр Фёдоровна что-нибудь устроит регенту, воспользовавшись влиянием на сына-императора. Англичане и французы чуть не устроили скандал, когда узнали, что в составе инспекционной миссии на Западный фронт отправляется бывший самодержец. Но намёк на то, что Русская армия может вообще прекратить свои действия во Франции, охладили пыл союзников, и теперь Николай Александрович вот-вот должен был попасть в Лондон, проверить сохранность тех драгоценностей, что попали на Альбион в январе.

Но страна и так слишком сильно устала от войны. Чувствовалось, что нужен моральный подъём, нужна была громкая, настоящая победа, которая покажет и граду, и миру, на что способна Россия. И эта победа вот-вот должна была упасть в руки Черноморского флота.

— Две дивизии сейчас в Одессе, сняты с малозначительных участков Юго-Западного и Румынского фронтов. Морская дивизия в Севастополе. Ещё три дивизии грузятся на корабли в Трапезунде. Кавказский фронт готовит удар по турецким частям в Малой Азии. Османы будут заняты Анатолией, а не Босфором.

— Ваше Высочество, спецгруппа вот-вот исполнит свою задачу, — а это уже глава Службы Имперской Безопасности фон Коттен. — Поддержим что надо, Кирилл Владимирович, не извольте беспокоиться.

— Юго-Западный фронт рвётся в бой, — а это уже Келлер, только-только вернувшийся оттуда. — Артиллерийский резерв может быть задействован в любую минуту. К тому же эти Ваши ударные отряды…Если справятся со своей задачей — немцы с мадьярами только пятками засверкают.

— На Западном фронте сомневаются в успехе операции. Но им всё равно придётся ударить. Северный фронт и Балтийский флот готовы. Куропаткин всё твердит, что сил бы побольше, мало снарядов, флот не подготовлен.

— Ну как обычно, — Кирилл улыбнулся. — Туда уже добрались наши сюрпризы для немцев?

— Да, но солдаты с ними пока что обращаться не умеют. И маловато этого Вашего…

— Напалма, Николай Николаевич. Я знаю, что могут возникнуть проблемы. Но его придётся использовать только несколько раз. На большее состава просто не хватит. Однако уверяю, что эффект будет великолепный. Что там с Особой армией?

— Закрывает проём между Юзфронтом и Западным фронтом. Там же собранная по Вашему приказания Первая конармия. Правда, командарм требует ещё нескольких месяцев на подготовку…

— У Петра Николаевича Врангеля есть только две недели. Потом ему придётся погулять по тылам противника. Его части должны справиться со своей задачей. Авиадивизия Сикорского готова?

— Удалось собрать только семьдесят самолётов, в том числе сорок "Муромцев". Но Сикорский божится, что этого хватит, ему нужен лишь аэродром по соседству с Царьградом.

— Это уж мы обеспечим. Думаю, в самом Севастополе это уж решат сами. А что господа союзники?

— Обещают начать наступление двадцать пятого апреля. Как раз за день до нас.

Кирилл Владимирович бросил взгляд на напольные часы:

— Черноморский флот уже вышел в море. С Богом, господа. Если мы не сможем победить — нас сомнут, а миллионы потерянных жизней просто постараются забыть…

А ещё Сизов не сказал, что их ждёт настоящая революция, если армия не сможем добиться решительной победы в этом кампании. Сотни тысяч рабочих бастовали, снабжение было ни к чёрту, с продовольствием тоже были проблемы, финансы отчаянно пели романсы, а народ, несмотря ни на какие меры, всё меньше хотел понять, зачем эта война…