каких-то уголовников!.. — Эдуард был вне себя. — Да мало ли что они могли наплести, лишь бы привлечь внимание к своей особе!
— Тут другое… — покачал головой Эж. — Тот парень, который все это мне рассказывал — он родом из этих мест, как, впрочем, и его товарищ. Только вот парень этот — он очень тяжело заболел в тюрьме, думал, что не выживет, вот и рассказывал мне о своих родных местах, а заодно и о том, почему попал в тюрьму. Выслушивал я этого парня еще и потому, что дни в битком забитой тюремной камере тянутся долго, надо себя хоть чем-то занять. Ну, а как это парнишка попал в тюрьму… Там долгая история, сейчас не до того, чтоб ее вспоминать.
Кажется, после этих слов Эдуард очень хотел выругаться, но, по счастью, промолчал. Надеюсь, у него и дальше хватит выдержки держать язык за зубами.
Мы вновь пошли прямо по дороге, и где-то через сто шагов лиственные деревья, и верно, стали встречаться все реже, а немногим позже по обеим сторонам дороги высокой стеной пошел ельник, причем разлапистые колючие ветви склонялись даже на дорогу. Пройдя немного вдоль темно-зеленой полосы колючей полосы, Эж остановился.
— Так, видите, в этом месте травы нет, так что наших следов, считай, не останется… — он повернулся к нам. — Сейчас по одному зайдем в лес, но надо сделать это аккуратно, чтоб ни одна ветка не сломалась…
— Зачем нам в лес?.. — поинтересовался Эдуард.
— Глупых вопросов не задавай… — отрезал Эж.
— Но здешние леса… Это же очень опасно!
— Не опасней, чем оказаться в руках храмовников. Все понятно? Тогда я пойду первым, а вы направляйтесь за мной, только под ноги смотрите — все же это лес, а не ровная дорога, не хватало еще ногу повредить — вот тогда нам точно придется плохо! Да, и глаза прикрывайте от веток, а не то может и задеть… На вопросы отвечу потом, когда отойдем подальше от дороги.
Раздвинув колючие ветви, Эж скрылся за деревьями, за ним направилась я. Да уж, ельник тут стоит едва ли не стеной, приходится едва ли не протискиваться сквозь близко растущие деревья, хорошо хотя бы то, что почва тут ровная, не споткнешься. Следом за мной пробирается Лидия, а за ней ломится сквозь деревья Эдуард. Надеюсь, что все же сумеем обойтись без поврежденных веток, потому что ветви у здешних деревьев очень жесткие и упругие. Вскоре деревья стали расти пореже, а потом мы и вовсе оказались в самом обычном лесу, где хватает как лиственных деревьев, так и хвойных. Даже запахи чем-то похожи на земные. Плохо то, что земля здесь была неровной — кочки, трава, небольшие ямки, корни деревьев и кустарников… Не говоря ни слова, взяла Лидию под руку — для нее так передвигаться все же понадежней, да и оступиться меньше шансов — в случае чего поддержу. Если я правильно поняла, то ее кавалер пальцем не пошевелит для того, чтоб помочь своей беременной подруге.
Лес был залит ярким солнцем, и казалось, что все разговоры про опасность здешних мест слишком преувеличены. Минут через пятнадцать вышли на небольшую поляну — здесь лежало несколько поваленных деревьев, а те, что я ли вокруг поляны, не полностью закрывали небо. Что ж, место неплохое, да и толстые стволы, лежащие один на другом, вполне подходят для того, чтоб на них можно было сидеть. Эж скомандовал:
— Давайте передохнем, а заодно и поговорим.
— А раньше нельзя было это сделать?.. — пробурчал Эдуард, бросив на землю мешок и вилы. Он уселся чуть в отдалении от нас, причем с весьма недовольным лицом. И он, и Лидия — они оба запыхались, что неудивительно: если кого-то долго держать взаперти, да еще то и дело устраивать забор крови, то не стоит ожидать от этих людей особой выносливости. И воду эти двое пьют постоянно… Если так и дальше дело пойдет, то в деревянных бутылках воды больше не останется.
— Да раньше я и сам был ни в чем не уверен… — Эж присел неподалеку, только вот не стал выпускать из рук вилы. — Я вам уже говорил, что шел, вспоминая рассказы, которые когда-то слышал от парочки из числа тех бедолаг, что сидели вместе со мной. Похоже, они не врали…
— К делу можно перейти?.. — поинтересовался красавчик.
— Разумеется. Так вот, цель у нас одна — добраться до места, откуда можно вернуться домой.
— Ты еще от сотворения мира начни… — съехидничал Эдуард.
— Для начала нам нужно выйти к реке, той самой, которая находится сравнительно недалеко от болотца, в котором находится окно в наш мир… — Эж решил не обращать внимания на слова красавчика. — Разумеется, добраться до речки сложно, но шансы у нас есть.
— Ты хоть знаешь, куда идти?
— Примерно.
— Великолепно! Я в восторге! Нам нужно всего лишь прогуляться до речки! Только вот, на мой взгляд, здешний лес несколько отличается от столичного лесопарка!
— Кто бы спорил… — казалось, Эжа не беспокоит ехидство красавчика. — Да и дорогу я знаю, можно сказать, весьма условно. Что касается всего остального… Ну, о том, что в здешнем лесу желательно иметь глаза на затылке — об этом известно всем, но все, что мы себе можем позволить, так это внимательно смотреть по сторонам. Далее предупреждаю еще раз: идти очень осторожно, и в первую очередь это касается Лидии — в ее состоянии нужно быть двойне внимательной. Беда еще и в том, что вы, наши дорогие пленники, вряд ли можете идти быстро, и от привала до привала вряд ли сумеете преодолеть большое расстояние. Так что придется отдыхать почаще, иначе вы сломаетесь. Конечно, темп у нас будет низкий, но для начала хотя бы постарайтесь сделать свой шаг размеренным, а там уж как пойдет.
— В этом лесу нас через час сожрут, а может, и раньше!.. — сделал вывод красавец. Не знаю, как остальные относятся к этому вечно всем недовольному человеку, но мне уже давно хочется попросить его замолчать и впредь держать свое мнение при себе. Может, Эдуард и уверен в собственной неотразимости, и дома он считался душой компании, но сейчас красавчик вряд ли может подставить свое плечо для помощи хоть кому-то, а еще от него просто-таки исходит уныние и раздражение.
— Если мы попадем в руки храмовников, то наша участь будет немногим лучше… — заметил Эж.
— Предположим, что мы каким-то образом сумеем дотянуть в лесу до вечера, но здешнюю ночь нам точно не пережить!
— Просто удивительно, как ты с таким пораженческим настроением решился на
