— За что?!
Мальчик молча приложил палец к губам. А хозяин недостроенной дачи остался там, внутри двора, и уже совсем собрался задать естественнейший вопрос, что, собственно, происходит, как из дверей его же собственной стройки вышел еще один человек, и вот уж его-то хозяин дачи никак не ожидал здесь видеть, это точно.
Простатитов долго смотрел на человека, которого вытащил из полного ничтожества. Который благодаря ему и только ему мог сейчас построить эту дачу. С которым они вместе шли ко всему, что имели сейчас. О котором он, как ему казалось еще неделю назад, знал больше, чем жена или любовница.
И задал вопрос, который Асанов ожидал еще меньше его появления:
— А помнишь, как ты поддержал меня… Когда я пришел?
И у Асанова отхлынуло от сердца. Потому что действительно именно он первым принял нового губернатора, а положение у этого новичка было непростым, повернуться все могло очень по-разному.
И было очень хорошим признаком, что Простатитов спросил именно про это, хотя и держится отрешенно, и смотрит, словно на чужого.
— Помню, Ваня, — разлепил губы Сергей Асанов, когда-то неплохой поэт, геодезист и кандидат наук, поднявшийся на волне экологических митингов. В областной управе он со страшной силой боролся за экологию, то есть выяснял обстоятельства захоронения ядерных отходов, степень чистоты всех предприятий и производств по добыче полезных ископаемых, а особенно золота и драгоценных камней. Ядерные отходы, само собой, как ввозились в Карскую область, так и продолжали себе ввозиться. И добыча золота и драгоценных камней не стала намного экологичнее. Разве что изменился реестр акционеров и список собственников этих предприятий.
— А помнишь, как валили Дедушку? — так же тихо продолжал Простатитов.
Дедушкой звали директора совхоза Кабанова, которого Ельцин лично назначил главой Карской области. При нем в неустойчивом 1991 в управу просочились и Асанов, и Простатитов под общим псевдонимом «демократов». Потом, естественно, выжимали, выживали Кабанова, ставили своего человека, и им оказался Простатитов.
Удивительно, что Ваня Простатитов вспомнил именно про это: потому что именно Сергей Асанов очень помогал ему тогда.
— Помню… Ваня, а ты помнишь, как не пустили «Зеленый мир» в Карск-15?
Асанов вспомнил это не случайно. Если бы «Гринпис» — «Зеленый мир» попал бы в атомный городок Карск-15, особенно сделал бы там снимки, наверняка полетел бы Ваня Простатитов из губернаторов. А кто не пустил-то? Он, Сергей Асанов, не пустил.
— Я помню, Сергей. Я все помню. Это и странно — мы с тобой… — Голос Простатитова прервался на какой-то тоскливой ноте. — Ты только скажи мне… Скажи честно, Сергей, перед смертью врать нехорошо. Ты мне скажи, зачем ее убил?
— Кого, Ваня? Я много кого убил, и ты тоже многих убил. И мы вместе многих убивали. В смысле, не сами, конечно. — Тут Асанов криво усмехнулся, признавая, что сам, своими руками, очень может быть, убить бы и не смог. И еще в этой наглой улыбке было признание себя человеком совсем иного круга. Теми, кто сам не убивает, зачем?! Есть исполнители, и люди этого круга только отдают распоряжения.
И еще тоньше — был в улыбке намек, что убивают, не только всаживая пули. И правда, отстраненный от власти, раздавленный Кабанов умер сам. Убивать его было бы лишней тратой времени, сил, боеприпасов, а все-таки главное — денег.
Строго, непонятно смотрел на Асанова Ваня Простатитов.
— Ты Женю Шашкину помнишь? — все так же строго, без улыбки спросил он.
— Это кто?
Асанов спрашивал всерьез. Простатитов смотрел на человека, с которым он работал много лет. Иван Валерьевич не верил, что тот может ему врать. Слишком уж он хорошо знал Асанова, слишком…
— Ты сделал на нее заказ Миловзорову. Дал двадцать тысяч долларов. Ты можешь толком объяснить, зачем?
Он объяснил, назвав имя значимого человека, сумму, и прояснилось лицо у Сергея Асанова. Простатитов видел — он не лицемерит, он не врет. Про Женьку он действительно забыл. Другое дело — двадцать тысяч долларов.
— Ваня, я и правда виноват… Но к чему вся эта канитель, а?! — звонко, весело говорил, широким жестом показывал на вооруженных людей Асанов. — Я бы тебе про все и сам рассказал…
И Сергей Асанов широко шагнул, улыбаясь старому коллеге, другу, протягивая руку с такой же широкой улыбкой. И остановился. Потому что, не меняясь в лице, так же серьезно и холодно Ваня вынул из кармана пистолет.
— Не подходи. Я должен знать, зачем ты ее убил. Отвечай.
Асанов долго вглядывался в отталкивающее, серьезное, холодное лицо. Потряс головой. Постоял. Происходило то, чего не могло быть. Не мог себя так вести губернатор… и вообще деловой человек. Так просто не бывает никогда.
— Ваня, ты же сам хотел бежать… Подумай, что было бы со мной, и не только со мной, между прочим. Ты несостоявшийся предатель, Ваня. Ты это понимаешь? Ты просто не успел нас всех предать. И многие прикончили бы тебя, в том числе и в Аргентине. Ты хоть понимаешь, Ваня?
Асанов начал волноваться. То беспокойство отхлынуло от него, он стал вести себя уверенней. А тут опять стало страшно, потому что совершенно непонятно. Ну не вынимают из кармана револьвер из-за шлюшек из «Кедров». Так просто не бывает никогда. И Асанов опять начал нервничать.
— Ты имеешь в виду прииск «Лунный»? Гранильные мастерские, россыпи по Урюпу? Ты боялся, что не станет крыши?
— На прииске и ты — в акционерах. Ты не забыл это, Ваня? А ты совсем ослаб, совсем не борешься… А если правда выиграет Нанду?! — Тут на физиономии Асанова промелькнул самый настоящий, совершенно неподдельный ужас. — Тут ведь не тюрьмой пахнет, Ваня…
— Давай к делу, Сережа. Значит, ты боялся, что я убегу в Аргентину?
— Ну да… Сбежишь и бросишь нас. А как же мы без тебя, Ваня? И как же ты без нас? — опять пытался улыбаться Асанов, стараясь выйти из неприятного, а главное, из непонятного положения, пытался свести все к шутке, к дружескому похлопыванию, чтобы стало просто, хорошо и не опасно.
— А откуда ты узнал, что я сбегу?
Ваня спрашивал так же спокойно, уверенно. Но тут-то было самое тревожное и для него — самое главное. Потому что вот как раз этим вопросом люди Фрола совершенно не занимались. Асанов сделал заказ. Такие-то люди исполнили. Вот и все, что их интересовало, а не мотивы, не причины и тем более — не каналы, по которым кто-то и что-то узнал.
— Слухом земля полнится, Ваня, — заулыбался Асанов. Улыбка была задумана как дружеская и широкая, а получилась жалкой и испуганной. А главное, хитрой и подлой. И вдруг до Вани дошло. О, мой Бог, ну до чего же просто! Он ведь всегда это знал. Они даже внешне были похожи, эти женщины. Они трудились вместе, в одном институте Невероятно Развитой Науки, пока не стала рушиться система. Ну конечно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
