из России в Германию, преподавал в основанной Н.А. Бердяевым Религиозно-философской академии, затем вместе с академией переехал в Париж. C 1925 г. – один из редакторов религиозно-философского журнала «Путь», также издававшегося Н.А. Бердяевым.
Вышеславцев солидарен с рассуждениями соотечественников, различие труда и творчества представляется им как диалектически противоположное. «Существует особая диалектика труда и творчества, – пишет он, – без которой нельзя проникнуть в социальную философию и в философию культуры. Древнейшие мифы и символы выражали это противопоставление: труд “в поте лица” есть изгнание из рая; творчество есть потерянный и порою возвращенный рай. Труд копается в земле; творчество похищает огонь с неба. Миф о Прометее содержит в себе философское прозрение той истины, что ценности культуры создаются индивидуальным творчеством, открытием и изобретением, без которого массовый труд осужден на жалкое прозябание.
Труд есть трудность, он совершается “в поте лица”; и есть иго своего рода, “работа” от слова “раб”, рабство перед природной необходимостью; напротив, творчество есть свобода, победа над природной необходимостью, “прыжок из царства необходимости в царство свободы”587, разрешение задачи и преодоление трудности.
Творчество есть личная, индивидуальная, свободная инициатива; оно непосредственно связано с данной личностью и составляет ее незаменимый индивидуальный дар. Оно начинает новый ряд причин и свободно созидает новую, раньше не бывшую комбинацию природных сил. Иное дело – труд: он безличен, неиндивидуален, всецело заменим и поэтому может стать рыночным товаром. Маркс указывает на этот отрыв работы от личности, на это “самоотчуждение”, в силу которого рабочий чувствует, что его труд совсем не выражает внутренней сущности его личности, что он есть безличное действие, предписанное извне, по чужой инициативе. Личность как бы тяготится безличностью своего труда и тоскует по творчеству.
Необходимо, однако, помнить, что творчество никогда не может быть массовым явлением; труд, напротив, бывает массовым явлением, и мы видим “трудящиеся массы”.
Творчество есть, по существу, “редкость”, исключение, функция меньшинства. Творчество есть инициатива, изобретение, открытие новых путей, оно ведет и указывает одинаково в науке, в искусстве, в религии, в политике и в экономике; труд есть подражание, следование, исполнение и повторение заданного и предписанного, повиновение»588.
Но, может быть, то, что мы называем творчеством, не имеет экономического значения, спрашивает Вышеславцев. Может быть, оно ничего не дает для богатства народов? Тогда пришлось бы признать, что вожди и организаторы производства, изобретатели, социальные реформаторы и революционеры не имеют экономического значения. Вышеславцев замечает, что противопоставление труда и творчества не продумали ни Маркс, ни Рикардо, хотя и подошли к нему вплотную: «Более того, они сами всю жизнь занимались не трудом, а творчеством и никогда не получали “зарплаты” по числу часов затраченного труда»589.
Коммуникация как образ жизни
От альтернативы «труд–творчество» я бы хотела перейти к иным видам деятельности, способным составить смысл и содержание человеческой жизни. Одним из таких видов деятельности представляется общение590.
Рассмотрим определения понятий «общение» и «деятельность», которые предлагает один из современных энциклопедических словарей.
Общение – это «сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми (межличностное общение) и группами (межгрупповое общение), порождаемый потребностями совместной деятельности и включающий в себя как минимум три различных процесса: коммуникацию (обмен информацией), интеракцию (обмен действиями) и социальную перцепцию (восприятие и понимание партнера)»591.
Деятельность – это «процесс (процессы) активного взаимодействия субъекта с объектом, во время которого субъект удовлетворяет какие-либо свои потребности, достигает цели, деятельностью можно назвать любую активность человека, которой он сам придает некоторый смысл»592.
Опираясь на данные определения, можно проследить весьма тесную связь понятий «общение» и «деятельность», расширяя последнее до взаимодействия субъекта с субъектом.
Эта проблематика исследовалась в рамках так называемого деятельностного подхода. В.А. Лекторский пишет, что деятельностный подход был весьма популярен в СССР как возможный способ противостояния официально насаждавшемуся марксизма-ленинизму. Своеобразной версией деятельностного подхода можно считать немецкое неокантианство марбургской школы; проблематика деятельности была центральной для разных версий неогегельянства; по-своему эта тематика развивалась в прагматизме в 1920–1930-е гг. Интересный вариант деятельностного подхода представляет философия позднего Вигенштейна, у которого «речь идет о деятельности с языком, о коммуникации, которая вплетена в реальные практические акты и сама может рассматриваться как практика (курсив мой. – Т. С.)»593.
Новый этап разработки психологической теории деятельности был намечен В.В. Давыдовым в его теории коллективной деятельности. Ученый показал, что коллективная деятельность – это не расширение деятельности индивидуальной, не простое перенесение особенностей индивидуальной деятельности на коллектив. Деятельность коллективная включает взаимную деятельность и взаимные действия. Взаимодействие ее участников может быть понято как коммуникация. В этом случае участники должны постоянно обсуждать некоторые проблемы друг с другом, включаться в диалоги и полилоги, чтобы уметь понять позиции других и в то же время научиться смотреть на себя глазами других, т. е. выработать в себе качество саморефлексивности. Но если коллективная деятельность включает взаимодействие участников, в частности их коммуникацию, то меняется и само понимание деятельности.
Предлагаемое этой теорией иное понимание деятельности оказывается сегодня весьма актуально. Это не деятельность по созданию предмета, в котором человек пытается запечатлеть и выразить самого себя, т. е. такого предмета, который как бы принадлежит субъекту. Это взаимная деятельность, взаимодействие свободно участвующих в процессе равноправных партнеров, каждый из которых считается с другим и в результате которого оба они изменяются. Понятая таким образом деятельность предполагает идеал не антропоцентризма в отношениях человека и природы, а коэволюции, совместной эволюции природы и человечества, что может быть истолковано как отношение равноправных партнеров, если угодно, собеседников в незапрограммированном диалоге594.
Два «труженика»
Что же делает работу творческой? Обратимся к двум известным историям, которые непосредственно связаны с этим вопросом. Одна из них принадлежит перу уральского сказочника, вторая – французскому философу-экзистенциалисту.
Персонаж сказа П.П. Бажова «Живинка в деле» переменил в жизни много профессий, и никакая из них не полюбилась ему так, чтобы остаться при этом ремесле на всю жизнь. В конце концов решил он пойти в углежоги. И первым делом «озаботился, чтобы было, у кого поучиться. Выбирал, значит, мастера. По угольному делу считался тогда в большой славе дедушка Нефед»595. Вот этот мастер ему и растолковал, что во всяком деле есть живинка (т. е. некий секрет, магическая пружинка, которая открывает смысл выбранного дела), которая помогает довести работу до совершенства. Герой сказа нашел свою живинку и полюбил колоть дрова – прищурится, увидит живинку (или особые ловкие точечки, как называл их дедушка Нефед) и знает, куда топором ударить, где лучше полено расколется. «Теперь, брат, никуда
