Это был сложный разговор, и Дамиан совершенно не пытался облегчить его для своего собеседника.
Нортон вздохнул. С его лица сбежала даже прежняя, натянутая улыбка.
— Ты знаешь, что я пытался поговорить с тобой ещё тогда. После…после того, как тебя выпустили. И я, и Джастин. Ты не захотел с нами разговаривать.
— Мне казалось, всё, что нужно уже было сказано в тюрьме, — холодно отозвался Дамиан.
На этот раз Нортон рассмеялся.
— С тобой действительно трудно разговаривать, — отметил он, качая головой. — Ты такой же упрямый, как тогда.
— Если мой характер и изменился за эти годы, то только в худшую сторону, — отозвался Дамиан. — Если не веришь, можешь поинтересоваться у моей матери.
— О, как поживает леди Камилла?
— Прекрасно, спасибо, — кивнул Дамиан, откидываясь на спинку кресла.
— Она здорова?
— Идеально здорова.
— Рад это слышать. При случае передай ей мои наилучшие пожелания.
— При случае передам.
Нортон снова посерьёзнел.
— Я понимаю, что не вполне… правильно вёл себя во время нашего последнего разговора, — сказал он.
— Сейчас это уже не имеет никакого значения, — сухо ответил Дамиан.
Я была в этом не уверена. Нортон, кажется, тоже.
— Не знаю. Всё может быть, — отозвался он, глядя в пол. — В последнее время я окончательно потерял уверенность в том, что важно, а что нет. Как видно, я слишком много лет провёл в Ансилоне. И после того, как вернулся домой несколько месяцев назад… как-то вдруг понял, что мало что смыслю в этой жизни. Успел утратить ориентиры.
Надо же. Найти человека может по самому невнятному следу, такому, что кто-то другой ткнётся носом и не заметит. А для смысла ориентиры потерял… Я взглянула на Нортона с вновь прорезавшимся интересом.
— Но, так или иначе, — продолжил он, — у меня остался с тех пор неприятный осадок в душе.
— Не понимаю, чем я могу тебе помочь. — В голосе Дамиана проскользнуло едва заметное раздражение. — Я не жрец, и разговаривать со мной про душу бессмысленно.
— М-да, — протянул Нортон. — Я знал, что это будет нелегко, но не подозревал, что до такой степени. Ты действительно невозможен.
— Я просто не могу понять, чего ты хочешь. Если ты намерен что-то мне сказать, говори прямо.
— Попробую, — без особого оптимизма в голосе произнёс Нортон. — Хоть я и сам не до конца знаю, что. Может быть… — на его губах заиграла слабая улыбка, неожиданно придавшая лицу выражение уязвимости, — …может, таким завуалированным способом я просто пытаюсь сказать тебе, что был неправ?
Это признание Дамиана нисколько не растрогало.
— Я прекрасно знаю, что ты был неправ, — согласился он. — Я знал это ещё тогда. Что дальше?
— Пожалуй что ничего, — откликнулся Нортон, поднимаясь с кресла. — Прийти сюда было с моей стороны ошибкой. Но я рад, что у тебя в конечном счёте всё хорошо сложилось.
Короткий кивок в мою сторону.
— Погоди. — Дамиан поднялся следом за ним. — Думаю, тебе следует кое-что знать. Это может напрямую тебя коснуться.
Нортон, уже собравшийся выйти из гостиной, остановился.
— О чём ты?
— Это Джастин подставил меня тогда, пять лет назад.
Дамиан сказал это и теперь смотрел на Нортона оценивающе, внимательно следя за реакцией. Возможно, хотел понять, окажется ли такое сообщение для его собеседника новостью. Как-никак Нортон и Джастин по-прежнему тесно общались. Могли быть и заодно.
Не знаю, была ли это искренняя реакция или талантливая игра, но Нортон выглядел ошарашенным. Он открыл рот, закрыл его, нахмурился, подался вперёд, вглядываясь Дамиану в глаза, будто пытаясь прочитать там хотя бы намёк на шутку, розыгрыш или издёвку. Лицо Дамиана сохраняло прежнее невозмутимое выражение. Нортон недоверчиво покачал головой.
— Хочешь сказать, что Джастин продал ланрежцам государственную тайну, а потом хладнокровно позаботился о том, чтобы подозрение пало на тебя? — переспросил он, чеканя слова, как бы подчёркивая таким образом их нелепость.
— Продал, или просто выдал под давлением шантажистов, — поморщился Дамиан. — Подробностей я не знаю, да, признаться, и не хочу. А остальное ты передал верно.
— Откуда ты знаешь?
— Вычислил. Да и потом, он сам мне об этом сказал.
— Что-то здесь не увязывается, — мрачно возразил Нортон. — С какой стати он стал бы рассказывать тебе о таком, рискуя, что ты выдашь его с потрохами?
— Думал, что выдать его я уже не успею, — невозмутимо пояснил Дамиан.
Нортон лишь энергично затряс головой.
— Ты несёшь какую-то чушь!
Впервые за время разговора в его тоне проскользнула враждебность.
— Вот как? — Дамиан моментально ответил тем же. — Значит, в его виновность ты верить не хочешь? Любопытно: в мою ты в своё время поверил легко.
— Это не доставило мне ни капли радости, — отрезал Нортон.
— А мы с тобой не про радость сейчас говорим, — сверкнул глазами Дамиан. — В любом случае, я своё дело сделал: предупредил. Пока он ещё надеется утопить меня, но если не выйдет, следующий на очереди — ты. Все остальные слишком высоко сидят.
— Предатель — генерал Бальи; все знают об этом давным-давно!
— В том-то и дело, что слишком давно. Информация устарела. Я не стану ничего тебе доказывать, Нортон. — Голос Дамиана звучал устало и одновременно неприязненно. — Решай сам, во что тебе верить, а во что нет. Это больше не моё дело. Спасибо, что зашёл.
— Всего наилучшего! — не менее раздражённо бросил Нортон.
Последние слова он произнёс, уже разворачиваясь на каблуках; спустя секунду его сапоги громко застучали по полу. Дамиан тоже развернулся и зашагал в противоположную сторону, к лестнице, ведущей на второй этаж. Вскоре я услышала, как под его ногами скрипнула ступенька. Секунду поколебавшись, я шагнула в прихожую следом за Нортоном. Тот уже подошёл к двери.
— Ему было нужно совсем немного, — негромко сказала я, опуская руку на крышку высокого сундука. — Чтобы кто-нибудь поверил в его невиновность. Просто поддержка. Неужели было так трудно это ему дать?
Нортон повернулся ко мне, выпустив из пальцев ручку.
— Откуда я мог знать тогда, что он невиновен? — мрачно спросил он. — Всё указывало на Дамиана.
Я непонимающе покачала головой.
— Я знала его всего три месяца, когда услышала эту историю. Но этого срока оказалось достаточно, чтобы я на секунду не усомнилась в его словах. А сколько были знакомы вы? Три года? Четыре?
Нортон немного помолчал.
— Шесть лет, — ответил он затем.
— Шесть? — повторила я.
И, возведя глаза к потолку, многозначительно развела руками.
