Аниаллу так сильно хотелось поверить в то, что кто-то извне, очень жестокий и могущественный, насильно исказил разум её соплеменников, коварством заставив их служить своим захватническим целям, что она всеми двадцатью когтями вцепилась в эту догадку. Поднимаясь по бесконечной лестнице и словно решая в уме сложный шахматный этюд, Алу пыталась оценить политические и личные интересы богов и владык.
Если этот кто-то — из Энхиарга, то, чтобы обладать достаточной силой, он должен быть выходцем из Дарларона. Но дарларонцы, да и вообще все тёмные, начиная смертными и эльфами и заканчивая Высшими, — существа пусть и чрезмерно гордые, но благородные, они не были заинтересованы в том, чтобы вредить алаям, одним из немногих своих союзников. Над тёмными Энхиарга вечно тяготела угроза вторжения из Элаана, и если они предадут Бриаэллар, то одновременно лишатся защиты Тиалианны и Нель-Илейна, что грозит им неминуемой гибелью.
Если же этот гад обитал за пределами Энхиарга, то ему неоткуда было взять такую силу — Аниаллу никогда не слышала, чтобы обитатели иных миров обладали мощью, достаточной, чтобы противостоять Силам Энхиарга. Происходи вся эта подземная история в другом мире и не с двумя из не самых слабых алаев, она назвала бы её делом обычным. За пределами Энхиарга Тьма с удручающей частотой становилась синонимом Зла и действовала очень похожими методами, порабощая подчас целые миры. Но в родном мире Аниаллу такой номер не прошёл бы…
Лайнаэн, наэй Света, владычица Элаана, была страшно могущественным существом, силы которого хватало на то, чтобы поделиться ей с каждым «светлым» созданием в великом множестве миров. Но у тёмных не было никого подобного Лайнаэн — и это делало их куда более слабыми… Дисбаланс сил наблюдался повсеместно, именно поэтому Свет практически всегда побеждал Тьму, и, как считалось, Добро в его лице одерживало верх над Злом.
Одних тёмных страдания научили ценить жизнь — свою и чужую, они не хотели уподобляться Свету и посему проявляли чудеса терпимости и благородства. Другие же, возненавидев всех и вся, выступая против всех без разбору и не щадя даже своих собственных соплеменников, превращались в империи Зла. В Энхиарге все хоть сколько-нибудь могущественные «дети Мрака» принадлежали к первым. Аниаллу была полностью уверена, что это так…
Тогда оставалось только одно: кто-то маскировался, пытался заставить поверить, что это Тьма отравляет умы алаев, кто-то, скрывающий свою истинную природу, и Аниаллу догадывалась, кто это мог быть. Он, вернее, она, была единственной на весь Энхиарг.
Лайнаэн всегда недолюбливала алаев, а с тех пор, как Аласаис взяла под свое покровительство Аглинор — часть земель Элаана — эта нелюбовь переросла в ненависть. Аглинор, расположенный на севере страны между лесами Ши и Зелёной равниной, принял это решение добровольно. Хозяйка Бриаэллара была в нём частым гостем, и взгляды его владыки и населения так изменились, что стали уже слишком отличаться от мировоззрения всех остальных почитающих Свет народов. Но на пути Лайнаэн, желающей вернуть свою законную территорию, внезапно встали ещё Тиалианна, Адорнатан Градор и владыки Эллири и Шейлвеллы. И правители Элаана предпочли признать суверенитет Аглинора, чем воевать за земли, народ которых был им чужд уже настолько, что вряд ли смог бы вновь влиться в их сообщество…
Аниаллу спохватилась, что опять думает вовсе не о том, о чём надо бы. Девушка мотнула головой, словно пыталась вытряхнуть из неё все ненужные мысли. Итак, Лайнаэн есть за что ненавидеть Аласаис и весь её народ вместе с ней. Но никаких доказательств причастности её к этим событиям не было. Правда, это вовсе не значило, что если Аниаллу хорошенько поищет, их не найдётся. Но где именно их искать и с чего начинать поиски? Алайка решила, что сперва стоит узнать, что за странный символ выцарапал на полу камеры сумасшедший летописец — в том, что именно его скелет она нашла в камере, Алу уже не сомневалась.
«А что если это сила наэй Тьмы, уравновешивающего Лайнаэн?» — от этой догадки уши Аниаллу непроизвольно прижались к голове. Тогда… тогда всё складывалось в единую пугающую картину: и беспорядки в Канирали, и чрезмерный гнев Селорна, и многое, многое другое, что подтверждало наличие силы, побуждающей существ разных рас и народов творить странные и жестокие дела.
«Нет… конечно, нет…» — бормотала она про себя, хотя в душе уже была уверена, что да — это самое простое, но одновременно и самое невероятное объяснение происходящему, — возможно… да что уж там, наверняка было правильным. Но Аниаллу всё же не позволила себе думать об этом, как о свершившемся факте: пока доказательств нет, нечего ужасаться и волноваться заранее.
Тем временем лестница кончилась, и вскоре, откинув гобелен, Аниаллу увидела поджидающего её в полутемном зале Анара. Он обрадовался ей так, как будто не видел много дней, и ее первым желанием было спрятаться в его объятиях и забыть, забыть о своей страшной догадке… Но вдруг она представила, как сползает с его лица эта замечательная мальчишеская улыбка, которую она так любила, как в его сердце заползает тот же ужас, что охватывает сейчас и ее… Нет, она ничего не скажет ему… пока. Пока не будет уверена.
«Надо бы отправить его куда-нибудь на время», — лихорадочно соображала она, обнимая Анара с самым беззаботным видом.
В итоге, спустя несколько минут Аниаллу, убедив Анара в необходимости вернуться в библиотеку и как можно скорее отыскать значение начертанного покойным алаем символа, отправилась на поиски достойного бывшего руалского принца и бывшей тал сианай жилища. Она решила, что после многих дней, проведённых в унылых и холодных подземельях, им с Анаром не помешает немного уюта и комфорта. Тем более от той части города, где располагались дома местных владык, обнаруженные пару часов назад, до библиотеки было идти намного ближе, чем от вырубленных в скалах более бедных жилищ.
Вернее, самих домов алаи еще не видели: примыкающий к скале полукруг высоких стен, прорезанный узкими воротами — вот и всё, что можно было разглядеть с улицы. Таких жилищ она насчитала восемь. То из них, что располагалось у дальней стены гигантской пещеры, было особенно большим и богато украшенным.
Аниаллу равнодушно скользнула взглядом по изумительной работы воротам. Входить во дворец, по её мнению принадлежащий местному владыке, где скрывалось что-то, излучающее мощную магию, ей почему-то не хотелось, и Аниаллу остановила свой выбор на менее роскошных чёрных воротах, сплетённых из неведомых ей растений, между которыми извивались гибкие тела оскаливших зубы пантер. Створки ворот легко разошлись, и сианай беспрепятственно проникла во двор подземного жилища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
