— Эй! — сказал сидящий за столом сержант. — Протеус!
Регистрация заключалась в заполнении длинной и раздражающе запутанной и сложной анкеты, которая начиналась с его имени и с самого высокого из его классификационных номеров, обследовала причины, по которым он впал в немилость, требовала назвать имена его ближайших друзей и родственников, а завершалась присягой хранить верность Соединенным Штатам Америки. Пол подписал этот документ в присутствии двух свидетелей, а потом наблюдал за тем, как клерк-кодировщик переводит все им изложенное на язык перфорационной карточки, доступный пониманию машины. Потом появилась карточка с его свежей краской и печатями.
— Вот и все пока, — сказал полицейский с погонами сержанта. Он сунул карточку в прорезь, и она проделала сложный путь, пока не попала в толстую стопку аналогичных карточек.
— А что это все означает? — спросил Пол.
Сержант без особого интереса окинул взглядом стопку карточек.
— Потенциальные саботажники.
— Погодите-ка, что это здесь происходит? Кто вам сказал, что я отношусь к саботажникам?
— Да это никакого отношения лично к вам не имеет, — терпеливо пояснил сержант. — Никто о вас этого и не говорит. Все автоматизировано. Все делают машины.
— Так какое же у них право говорить обо мне такие вещи?
— Они знают, уж они-то точно знают, — сказал сержант. — Они ведут очень строгий учет. Они это делают со всеми, кто хотя бы четыре года провел в колледже и сидит без работы. — Он окинул Пола изучающим взглядом прищуренных глаз. — И вы очень удивились бы, доктор, насколько они правы в этом.
В помещение вошел детектив, весь потный и обескураженный.
— Есть что-нибудь новенькое по делу Фридмана, Сид? — спросил сержант, сразу же утратив интерес к Полу.
— Ничего. Все подозреваемые прошли детектор лжи без сучка и без задоринки.
— А ты проверял лампы?
— Ну конечно. Мы взяли совершенно новую установку и проверили все контакты. То же самое. Все эти паршивцы, хотя любой из них с удовольствием прихлопнул бы Фридмана, оказались абсолютно невинными. — Детектив пожал плечами. — Ну что ж, придется опять побегать. У нас есть одна зацепка: сестра его сказала, что видела постороннего человека подле дома Фридмана за полчаса до того, как это случилось.
— Есть описание?
— Частичное. — Он повернулся к клерку-кодировщику. — Готов, Мак?
— Все готово. Валяй.
— Средний рост. Черные ботинки, синий костюм. Без галстука. Обручальное кольцо. Черные волосы, зачесанные прямо назад. Бритый. Бородавки на руках и на затылке. Чуть прихрамывает.
Пока детектив говорил, клерк, не изменяя выражения лица, нажимал на клавиши.
«Динга- динга-динга-динг!» — защелкала машина, и появилась карточка.
— Герберт Дж. ван Антверп, — сказал Мак. — Бульвар Коллестера, сорок девять, пятьдесят шесть.
— Отлично сработано, — заметил сержант. Он взял со стола микрофон. — Машина 57, машина 57, отправляйтесь…
Когда Пол вышел на залитую солнцем улицу, черная полицейская машина с выключенной сиреной пропела новыми резиновыми покрышками по асфальту и свернула в аллею, ведущую за здание полицейского участка.
Пол с любопытством уставился на нее, когда она остановилась перед запертой дверью.
Из задней дверцы сияющей черным лаком машины выскочил полицейский и направил на Пола автомат.
— Ладно, ладно, нечего тут околачиваться. Пол замешкался на секунду дольше, чем следовало, чтобы успеть мельком взглянуть на арестованного, который сидел в темной глубине машины между двумя полицейскими, тоже вооруженными автоматами.
— Иди, иди, проваливай! — снова крикнул полицейский Полу.
Полу не верилось, что полицейский настолько успеет выйти из себя, чтобы выстрелить просто в праздношатающегося, и задержался еще на минутку. Его страх перед автоматом, уставившимся на него черным глазком, несколько уравновешивался страстным желанием увидеть человека, чье презрение к проторенным дорожкам в этом обществе было еще сильнее, чем у него.
Железная дверь участка с лязгом распахнулась, и три новых полисмена с оружием в руках появились в ожидании преступника. То, что преступник этот проведет несколько секунд в свободном пространстве аллеи, было, по-видимому, делом настолько опасным, что полицейский, который пытался прогнать Пола, сейчас все свое внимание обратил на те восемь или десять квадратных футов, которые заключенному за какое-то мгновение предстоит пересечь. Пол заметил, что большой палец полицейского снял предохранитель автомата.
— И гляди, без всяких штучек, слышишь? — произнес нервный голос внутри машины. — Выходи-ка!
И в следующую же секунду на свет божий вышел доктор Фред Гарт в изорванной рубашке Команды Синих, небритый, с расширившимися глазами, в наручниках и насмешливо улыбающийся.
Не успел Пол поверить собственным глазам, наблюдая эту бессмысленную сценку, как его старый товарищ по команде и по палатке, его дружок, человек, который был первым после него претендентом на Питсбург, оказался уже внутри участка.
Пол заторопился к фасаду знания и вбежал обратно в служебное помещение, где он только что заполнял анкеты и сдавал свои документы.
Сержант величественно глянул на него.
— Ну, чего там еще?
— Доктор Гарт — что он здесь делает?
— Гарт? Никакого Гарта у нас здесь нет.
— Я только что видел, как его подвезли к задней двери.
— Не-е-ет. — Сержант снова принялся за чтение.
— Послушайте, он один из моих лучших друзей.
— Видимо, такой же сукин сын, как и ты, — сказал сержант, не отрывая глаз от книги. — Проваливай.
Совершенно растерянный, Пол вышел на улицу и, оставив свой старый автомобиль у полицейского участка, зашагал вверх по направлению к главной улице Усадьбы, к салуну у въезда на мост.
Часы на башне городского управления пробили четыре. С таким же успехом они могли пробить полночь, семь часов, час, для Пола это не имело никакого значения. Больше ему не нужно быть где-то и в какое-то время — никогда больше, надеялся он. Он сам придумывал себе цель, чтобы отправиться куда-то, но шагал вообще бесцельно. Ни у кого нет к нему никакого дела; где бы то ни было. Экономика больше им не занималась. Его учетная карточка представляла теперь интерес только для полицейских машин, которые, как только его карточка попала к ним, отнеслись к нему с инстинктивным недоверием.
Пожарная помпа работала как обычно, и Пол присоединился к толпе. Вид быстро текущей воды несколько успокоил его. Он с интересом наблюдал за тем, как маленький мальчик делал бумажный кораблик, а потом за рискованным рейсом этого кораблика к неизбежной гибели в темном провале канализационного люка;
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
