— Да, да, — отозвался Роузберри, очаровательно улыбаясь. Бак, мой мальчик, как дела?
— Отлично, а вы что надумали?
— Может, будет лучше, если я спрошу, что ты надумал?
— У меня на уме только термодинамика. Испытание на удар. Текучесть жидкостей. Дифференциальные уравнения.
— Ах, — сказал Роузберри, — почему бы тебе не позволить себе маленькую вольность и не выпить со мной пива у датчан? Ты услышишь, какие у меня есть для тебя новости, и, возможно, тебе придет в голову и кое-что иное.
Бодрей, бодрей, мы снова здесь,
Чтоб вновь набраться бодрости… -
пели голоса, и доктор Роузберри нетерпеливо пережидал, когда они кончат. Если уж решили проводить футбольные сборы, то могли бы подыскать себе какое-нибудь отдельное местечко, где не беспокоили бы ни его, ни его команду. Было в действиях Корнелля еще одно соображение.
Корнелль настолько стремился к экономии, что, выгадывая какую-то жалкую сумму, он разместил своих спортсменов прямо здесь, не снимая для них отдельного домика.
— Подождите минутку, Баки, мой мальчик, пока они заткнутся и я способен буду услышать хотя бы собственные мысли.
…Бодрей, бодрей, мы снова здесь,
Чтоб поддержать Красных и Белых.
«Либо Корнелль станет придерживаться новых, более прогрессивных взглядов на это дело, либо все полетит в тартарары, — решил про себя Роузберри. — Взять хотя бы Теннесси у них вполне прогрессивный подход. Уж свою-то команду они отправили в Майами Бич, и, конечно, нет ничего странного в том, что Миланкович пошел к ним за 35 тысяч долларов, после того, как отказал предлагавшему ему 40 тысяч Чикаго».
— Ну вот, Баки, я опять слышу. Что ты скажешь насчет того, чтобы мы с тобой встретились в Датском ресторанчике и в ускоренном темпе пропустили парочку пива минут эдак через пятнадцать?
Голос в трубке. прозвучал вяло и неохотно:
— Только на полчаса, не больше.
Доктор Роузберри на стоянке подле спортивного комплекса уселся в свою черную машину и поехал к дому студенческой общины Дельта-Ипсилон, где на спортивной площадке он впервые увидел Бака Юнга в матче между двумя студенческими общинами. И там Юнг проделывал ради этой Дельты-Ипсилон вещи, за которые любое учебное заведение страны без звука уплатило бы по 50 тысяч долларов в год, причем проделывал он их совершенно бесплатно.
Это было прошлой осенью, и ДИ выиграла со счетом 450:6 и стала чемпионом. Юнг набрал тогда 390 очков, и с его подачи было набрано еще 54 очка, остальное можно было отнести за счет игры Джорджа Уорда, чье имя каким-то непостижимым образом запало в память Роузберри наряду с остальными, чисто статистическими выкладками.
Но когда Роузберри попытался поговорить с Юнгом, тот твердо заявил, что в футбол играет исключительно ради собственного удовольствия и намерен стать инженербм. Год назад, когда у Биг-Ред не было сколько-нибудь серьезных противников на всем Востоке, когда выпускники Йеля и Пена еще только пытались мобилизовать свои ресурсы, Роузберри мог себе позволить посмеяться над мечтами юноши о карьере инженера. Однако сейчас ничего забавного в этом уже не было, и Роузберри видел в Юнге последний шанс удержать за собой ПИ-002 в условиях идиотской экономической политики Корнелля по отношению к футбольной команде. Он, Роузберри, продаст пару рядовых игроков Гарварду, который по дешевке охотно купит что угодно, а за эти деньги можно будет купить Юнга по цене намного ниже рыночной.
В Датском ресторане, деревянная обшивка стен которого, пропитанная дыханием многих поколений пьяниц, выглядела старой, было шумно и людно, причем почти подле каждого из посетителей стоял стакан с приличествующим в данном сезоне питьем бенедиктином или адской водицей с веточкой мяты в ней.
Доктора Роузберри радостно приветствовали со всех сторон. Он улыбался и очень мило краснел, а в душе вопрошал самого себя и историю: «Черт побери, что может быть общего между этими сопляками-инженерами и мною?» Он протолкался сквозь толпу, предъявлявшую на него претензии по не совсем понятным ему причинам, к кабине в темном углу, где Пэди и Мак-Клауд, рядовые игроки, которых он собирался продать Гарварду, ворковали над единственной кружкой вечернего пива, разрешенной им на сон грядущий во время тренировок. Разговаривали они очень тихо, но мрачно, и, когда доктор Роузберри приблизился к ним, они поглядели на него, ни один из них не улыбнулся.
— Добрый вечер, мальчики, — сказал доктор Роузберри, усаживаясь на краешек скамьи рядом с Мак-Клаудом и не сводя глаз с вводной двери, в которой должен был появиться Бак Юнг.
Оба кивнули в ответ и возобновили прерванный разговор.
— Нет никаких причин, — сказал Мак-Клауд, — чтобы человек не мог играть в студенческой команде до сорока лет, если только он содержит себя в форме. — Мак-Клауду было тридцать шесть лет.
— Конечно, — мрачно согласился с ним Пэди, — у человека постарше уже появляется солидность, которой никогда не бывает у молодых. — Пэди было тридцать семь.
— Возьми хотя бы Московича, — сказал Мак-Клауд.
— Точно. Ему уже сорок три, а он все еще в полной силе. И не вижу, почему бы ему не играть до пятидесяти. И по-моему, все так могут.
— Держу пари, что отправься я сейчас к кррахам, я набрал бы из ребят, которым сейчас уже за сорок и о которых думают, что они уже вышли в тираж, отличную команду, и она взяла бы первенство.
— Планк, — сказал Пэди, — Поздницкий.
— Мак-Каррен, — сказал Мак-Клауд. — Мирро, Мэллон. Разве не так, док? — как бы невзначай обратился он с вопросом к Роузберри.
— Конечно, почему бы нет? Надеюсь, что так. Я с удовольствием взялся бы за такую команду.
— Угу, — сказал Мак-Клауд. Он посмотрел на свое пиво, допил его одним глотком и вопросительно взглянул на Роузберри. Ничего, если я выпью сегодня еще кружечку?
— Конечно, почему бы не выпить? — сказал Роузберри. — Я даже сам вам поставлю.
Мак- Клауд и Пэди почувствовали себя немножко неловко, и оба, не сговариваясь, подумали, что перед лицом надвигающегося столь важного для Биг-Ред спортивного сезона им следовало бы все же держать себя в форме.
Роузберри ни словом не поддержал этот их порыв.
— Лучше бы вам не очень налегать на эту штуку, — сказал какой-то студент, косясь на две новые бутылки пива. — Не стоит этого делать, если Корнелль и впредь собирается сохранить за собой ведущее место в первой лиге…
Пэди так глянул на него, что юнец поскорее нырнул в толпу.
— То они просят, чтобы ты вышел и напряг руки и ноги, а они, мол, пощупают твои мышцы и убедятся, как здорово будет выглядеть Корнелль на поле, то секунду спустя они требуют, чтобы ты вел себя как миссионер какой-то, — с горечью заметил Пэди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
