уже не помнил).
Новая вбойка теперь выходила у меня раз в неделю, по вторникам, и многие не верили, что один человек может работать с такой скоростью. Творческие импотенты верещали про какой-то кабальный контракт. Верещат и до сих пор.
Люди! Не тупите! Я же сидел на ускоренной перемотке. Для меня за одну неделю проходило целых десять месяцев. Поработать время было. И потом, почему «кабальный»? «Кабальный» – это когда сосут за еду, как те, кто пишет рецензии для «Гнойного». А у меня были просто контракты, и очень даже хорошие.
Что касается сердобольских набросов, будто за моими тюремными вбойками стоят спецслужбы Соединенных Местечек, это вранье. Начались эти сплетни, помню, когда вышла «Ночью Жопа Барынька», мой второй после «Ловите Души» мега-хит. А «Швамбранию» сердоболы не могут простить мне до сих пор, и я их понимаю. Провидчество в нашем мире карается.
Вот только лгать и передергивать не надо.
Да, доступ к историческим архивам у меня имелся, причем такой, какого в Добром Государстве не бывает даже у профессиональных историков. Но это не доказательство моего коллаборационизма. У них просто тюрьмы такие. Я же не виноват.
И это неправда, что мои тюремные вбойки продвигали исключительно забугорную повестку. Наоборот, я никогда не боялся идти против мирового конформизма. Вспомните хотя бы мою «Конспирологию». Это же прямая атака на официальный нарратив «Открытого Мозга».
Забыли? Напомню суть:
Что в нашем мире считается «конспирологией»?
Сегодня это не просто вера в «заговор элит». Проблемы начнутся у любого, кто утверждает, будто главные пружины и механизмы бытия скрыты от наблюдателя и с них должно быть сорвано маскировочное тряпье. Это называется «конспирологическим сознанием».
Над этим принято смеяться – так больше шансов найти еду на помойке, где элита пока что позволяет нам жить.
Но все великие провидцы и реформаторы человеческой мысли были вот именно что носителями конспирологического сознания.
Например, Платон. Он считал, что окружающие человека вещи – зыбкие тени спрятанных от него вечных сущностей.
Или Будда. Для него сверкающее изобилие жизни скрывало за собой пять групп феноменов – безличных, непостоянных и сочащихся болью.
Или Маркс. Для него так называемая демократия и права человека были просто ширмой для классовых интересов буржуазии и эксплуататоров.
Или Ницше. С его точки зрения, сострадательная мягкость христианства маскировала древний ресантимент и попытку порабощения человеческой души.
Или Фрейд. Для него все многообразие духовной и материальной культуры (кроме, может быть, табачной промышленности) скрывало под собой работу могущественных и неодолимых сексуальных инстинктов.
Или Маркузе. Для него за фасадом капиталистического потребления прятался культурный гипноз, навязывающий человеку ненужные ему потребности.
Или Бодрийяр. Для него вся реальность была надувательством и подделкой, состоящей из отсылающих в никуда знаков (и даже смерть не являлась исключением, поскольку точно так же отсылала в никуда – но сказать про это он не ус…).
Или генерал Изюмин. Для адептов критической расовой теории, созданной под его руководством в ГРУ, любой аспект американской жизни был проявлением фундаментального расизма, закамуфлированного белой демагогией.
Список этот можно продолжать бесконечно – завершу его, пожалуй, Шарабан-Мухлюевым. Но про пламенные идеи нашего великого соотечественника вы хорошо знаете и без меня.
Итак, чтобы тебя объявили «конспирологом», достаточно поделиться подозрением, что дела обстоят не совсем так, как втирает нам через имплант каста профессиональных наперсточников, в подлости которых никто особо не сомневается уже несколько столетий.
Что же остается?
Склонись перед Прекрасным Гольденштерном, человек, и замри в позе покорности навсегда. А если живешь в России, склонись перед генералом Шкуро – и пусть от твоего имени склоняет выю перед Гольденштерном уже он.
Но не печалься. Вряд ли твое «навсегда» будет слишком долгим.
Подобный подход к реальности официально проклят современным зеленомыслием. Кстати сказать, не все знают: мозгоправы из конформистского лагеря называются «зелеными» не только потому, что продвигают еврошариат, а еще и по цвету денег, ходивших на планете до Манделы де Ротшильда.
Мою «Конспирологию» боялись стримить почти везде. Мало того, в Соединенных Местечках два нью-йоркских унгана (позже объясню, кто это) объявили меня сердобольским агентом – и всякая надежда на досрочное освобождение отпала.
Мема 21
Вбойщик!
Поскольку нам врут со всех сторон и из всех утюгов, любой честный человек будет объявлен рептильным влиятелем и сердобольским агентом одновременно. Знай это заранее.
Вместо того чтобы сушить сухари, подумай хорошенько, надо ли тебе быть честным.
Перед кем? Для чего? Кто и когда был честен с тобой?
Помни главное – есть большая разница между честностью и правдивостью. Правдивым может быть только знающий, что есть истина. А с этим у людей проблемы, да и у тебя тоже.
Ты можешь быть честным на сто процентов, но это не значит, что ты будешь говорить правду. Это удается очень немногим.
У честности есть лишь одно преимущество – чисто эстетическое.
Нечестное искусство смердит.
Самое главное в моей тюремной жизни, однако, происходило не в студии, а по дороге туда – и оставалось моим секретом от Айпака с «Коперником». Понимаю, как это звучит, и сейчас объясню.
Когда я уходил с картофельной плантации, передо мной возникала сначала тюремная дверь, а за ней – песчаная аллея, окруженная кипарисами в кадках. Надо было пройти по ней до другой двери, за которой начиналась студия. Променад этот был просто коммутационным мультиком. Пока я шагал по аллее, нейросеть подгружала клавиши, Герду и все остальное. Но Герда – спасибо, моя девочка! – грузилась очень долго, почти два часа, потому что каждый раз ее имплант проходил процедуру полной проверки. Понятно, это был баг, но я молчал про него в тряпочку, и скоро эта ежедневная прогулка сделалась главной отдушиной моей жизни.
Именно здесь и началась моя реальная трансформация. На этом променаде я стал практиковать учение Бахии в той форме, в какой оно было описано в опусе господина Сасаки. В увиденном только увиденное и так далее. Господин Сасаки в свою бытность дзенским адептом писал стихи про пистолет «Намбу». А практикуй он с самого начала как Бахия, вирши его выглядели бы так:
Кипарис, нога, песок.
Кипарис, нога, песок.
Кипарис, нога, песок.
Про практику рассказать особенно нечего. Вернее, говорить можно долго, но это будет о чем-то другом.
Прошло много лет. Меня больше не было ни между кипарисом
