Она не шевелилась, просто сидела, положив ладони на бедра. Лунный свет заливал ее тело. Казалось, ее кожа светится в ночи.
– Нет, – ответила она, – но мне было бы приятно видеть тебя таким же обнаженным, как и я.
Рорик рассмеялся, затем встал и быстро сбросил с себя одежду. Никогда, подумала она, глядя на него, никогда она не встречала более красивого мужчины. Теперь его мощное тело и восставшая плоть не пугали ее, как прежде. Напротив, ей было приятно сознавать, что он объят огнем желания. Вид его сильного тела вызвал в ней ответный огонь.
– Скажи, что мне делать, – прошептала она, протягивая к нему руки.
– Я лучше покажу тебе, – ответил он.
Он убрал с ее шеи волосы и жадно приник к ней губами. Его рука коснулась ее обнаженного бедра. Мирана не раз была свидетельницей того, как страсть лишала мужчин разума, превращая в грубых, ненасытных животных, она видела, как это происходило с Эйнаром, другими мужчинами и даже с Рориком, но только не в этот раз. Ей хотелось коснуться его пылающей плоти, но когда она дотронулась до него и замерла, потрясенная совершенно новыми необычными ощущениями, он мягко отстранил ее руку.
– Нет, дорогая. Еще не время. Не смущайся. Твое прикосновение божественно и очень возбуждает меня. Поверь, я сгораю от вожделения и хоть сию минуту овладел бы тобой, но мы не станем торопиться.
Удерживаясь на локтях, он лег на "ее, раздвинув коленями ее ноги, затем приподнялся и положил их себе на бедра. Мирана не почувствовала и тени испуга. Она замерла, прислушиваясь к пульсирующему теплу, все сильнее разливавшемуся внизу ее живота. Он взглянул на нее, в его глазах горел неукротимый огонь желания, они сулили ей неземное блаженство. Рорик ждал, тогда она медленно подняла бедра. Он улыбнулся, жадно прильнув губами к ее пылающему лону.
Когда она закричала от наслаждения, Рорик глубоко вздохнул. Свежий морской воздух и запах ее манящего тела ударили ему в ноздри. Он продолжал ласкать ее языком, погружаясь все глубже и глубже, чувствуя ее миниатюрность и то, как она откликается на его ласки. Наконец он мощно и глубоко вошел в нее, она приподняла бедра, позволяя ему проникнуть еще глубже, он ощутил трепетную дрожь, пробежавшую по ее телу, и закрыл глаза, поняв, что она охвачена жгучим желанием. Он страстно прильнул к ее губам, упиваясь тем, что она так страстно откликается на его ласки, он слышал мягкое постанывание, идущее из глубины ее горла, и чувствовал, как его охватывает дрожь вожделения. Ее ответные движения навстречу ему заставляли его погружаться в нее еще глубже, стремительный поток нес его со всевозрастающей скоростью и не было сил сопротивляться ему. Горячая волна возбуждения накрыла его с головой. Когда он почувствовал, что больше не может удерживать разбушевавшуюся страсть, он просунул руку между их разгоряченными телами и отыскал ее трепещущую плоть.
Сладостное наслаждение пронзило все его тело, и он, дав волю своей страсти, закричал мощно и безрассудно, совершенно не думая о том, что его крик могут услышать мужчины. Звук свободно лился вверх к сияющим звездам, усыпавшим ночной небосвод. Рорик прильнул губами к устам Мираны, когда она вновь застонала от блаженства.
– Я доставил тебе удовольствие, – поднимаясь, произнес он глухим от только что пережитого наслаждения голосом. Мирана попыталась удержать его, но он поцеловал ее и поднялся. – Я хочу, чтобы ты осталась такой же кругленькой и соблазнительной. А если я буду лежать на тебе, то ты станешь такой же плоской, как эти одеяла.
Мирана рассмеялась, обжигая горячим дыханием его плечо.
– Это было неподражаемо, милорд. Вы доставили мне истинное наслаждение.
– Ты серьезно, Мирана? Поклянись, что стонала так безрассудно не для того, чтобы польстить мне, и не притворялась, что достигла наслаждения одновременно со мной и получила удовольствие, когда я ласкал тебя языком.
Она коснулась его плеча, почувствовав упругость мышц, и отвернулась, прикрыв глаза.
– Ты прав, Рорик, – кротко прошептала она. – Я делала это, чтобы не разочаровать тебя. Мне хотелось, чтобы ты гордился собой. Я притворялась как могла и молилась о том, чтобы это было как можно естественнее. Так у меня получилось?
Рорик рассмеялся, притягивая ее к себе.
– Я никогда не расстанусь с тобой. Никогда, – повторил он и поцеловал ее в губы. Когда он снова овладел ею несколькими минутами позже, она была удивлена, ощутив разгорающееся тепло внизу живота. До этого она чувствовала себя настолько утомленной, что у нее не было никакого желания даже двигаться, но она вновь занялась с ним любовью, позволив его трепещущей от вожделения плоти проникнуть глубоко внутрь ее тела, и застонала, когда он прижался к ее животу. На этот раз именно она отыскала рукой его разгоряченную плоть, помогая ему глубже проникнуть в ее лоно, лаская до тех пор, пока он не застонал от чувственного наслаждения, изливая в нее свое семя.
– Ты неподражаем, – сказала она, прикоснувшись языком к его разгоряченной коже, затем легонько поцеловала и вновь лизнула, вбирая в себя его живительную влагу и отдаваясь ему без остатка.
Глава 32
До дома оставалось не больше дня пути. Мирана с тревогой смотрела на сгущавшиеся над головой черные грозовые тучи, нагоняемые холодным северным ветром. Еще утром ярко светило солнце, переливаясь в воде всеми цветами радуги, воздух был теплым, наполненным острым запахом моря и дюжины сельдей, пойманных мужчинами.
Мирана поежилась, плотнее запахнув на груди накидку. Это была королевская накидка, и Мирана ненавидела ее. Она провела пальцами по роскошной голубой шерсти и пожалела, что не может выбросить ее за борт. Это была единственная теплая вещь, которую она прихватила с собой. Хормуз давал ей гораздо больше, поскольку, как он сказал, одежда шилась специально для нее, но Мирана не захотела носить то, что напоминало бы ей о Клонтарфе. Ей невыносимо было само воспоминание о тех нескольких часах, которые она провела в роли королевы Ирландии, она молилась, чтобы эта роль удалась Сайре. Мирана не могла представить, как поведет себя Сайра, очнувшись и обнаружив рядом с собой Хормуза и увидев свои волосы. Неужели она сочтет себя безобразной, как некогда сочла ее? Это невольно развеселило Мирану, но только на мгновение.
Несмотря на неприятные воспоминания, связанные с накидкой, Мирана чувствовала себя в ней тепло и уютно. Она решила подарить ее Энтти, как только они вернутся домой. Рорик переговорил о чем-то с каждым из своих людей, затем окликнул Хафтера, управлявшего другой лодкой. Рорик объяснил Миране, почему предпочел отправиться в путь на плоскодонках. Он предвидел, что придется спускаться к морю по мелководной Лиффей. У кораблей гораздо выше изогнуты борта, и они глубже погружены в воду. Поэтому быстрее садятся на мель. Но в море корабли были бы надежнее, тем более в условиях неумолимо надвигающейся бури. Мужчины приготовились к шторму, подтянули и закрепили на лодках снасти, действуя быстро, слаженно и не теряя времени на разговоры.
