Серж несколько раз поспешно кивнул, все еще не веря, что его отпускают живым. Кантор залез в карман, вытащил, не глядя, горсть золота и высыпал в дрожащие ладони галлантца.
— Это тебе за беспокойство. Иди и больше не путайся с уголовниками.
— Благодарю… — пролепетал Серж и моментально испарился.
Кантор нажал на рычаг горячей воды и, ожидая, пока наполнится ванна, занялся простреленной рукой. Рана была пустяковая, но пуля, видимо на излете или срикошетив от ограды, застряла внутри. Он попытался ее выдавить, но ничего не вышло. Шипя от боли и ругаясь сквозь зубы, он вернулся в комнату поискать что-нибудь вроде пинцета, чем можно было бы эту дрянь подцепить, а заодно универсальную бутылку с дезинфицирующим и обезболивающим препаратом. Кажется, в секретере еще оставалась одна или две.
Он покопался в чемодане и в нескольких шкатулках и ящичках, нашел несколько чистых бинтов и целебный бальзам, но ничего похожего на пинцет не обнаружил. Еще раз ощупал поврежденную руку, прикидывая, не проще ли вскрыть рану полностью или хотя бы сделать ее сквозной и выдавить проклятую пулю с противоположной стороны. Пожалуй, все-таки проще.
«Будет больно…» — констатировал он и принялся готовиться к предстоящей операции. Расстелил на столе пару чистых салфеток из шкафа, налил в стакан водки и бросил в нее нож. Потом отпил из бутылки несколько изрядных глотков, стиснул зубы и плеснул на рану и на место предполагаемого разреза. Застонал, громко выругался и отпил еще. Чуть отдышавшись, достал из стакана нож, примерился так и этак, все равно получалось неудобно. Снова выругался, поставил локоть на стол, сдвинув его насколько можно было вправо, еще раз прощупал пулю и наметил место разреза. Несколько раз глубоко вдохнул и полоснул ножом по руке. На этот раз он не удержался и громко вскрикнул от боли. Перемежая стоны со всеми матерными словами, какие только знал, бросил нож в стакан и прижал к разрезу смоченную водкой салфетку. Потом снова нащупал пулю и, продолжая свой непечатный монолог, выдавил на стол. Вот теперь можно было отдышаться, как следует, и подумать, как нормально перевязать себя одной рукой.
— Кантор, — тихо раздалось у него за спиной. Он оглянулся. В дверях стояла Саэта, вся поникшая и несчастная, но ее сочувственный взгляд, направленный на него, был полностью осмысленным. — Что ты делаешь? — так же тихо спросила она. — Ты ранен? Давай, я тебе помогу.
— Саэта! — с несказанным облегчением выдохнул он, моментально забыв о боли. — Ты в порядке? Я так испугался… Чего ты все время молчала?
Она подошла поближе, придвинула стул и села рядом.
— Давай, перевяжу. Тебе же неудобно одной рукой.
— Подожди, — остановил ее Кантор. — Пока не накладывай повязку, я собрался в ванне поваляться, она промокнет. Перетяни пока салфеткой, потом перевяжешь. С тобой все в порядке?
Она кивнула.
— Спасибо, Кантор.
— Не за что, — вздохнул он и тяжело поднялся, опираясь на спинку стула. — Как тебя угораздило?
— Я спала. Я даже понять ничего не успела, как у меня уже были связаны руки… Кантор, тебе что-нибудь нужно?
— Ничего. Если придет полиция, скажешь, что ты сбежала от меня к любовнику, а я пришел, устроил сцену ревности по-мистралийски, сломал бедняжке челюсть и ты с трудом умолила меня его не убивать. Все понятно?
— Понятно, — кивнула Саэта. — Кантор, а ты действительно убил пятнадцать человек?
— Я бы тебе врал? — усмехнулся Кантор. — Отвернись, я разденусь.
Саэта послушно отвернулась и стала прибирать со стола.
— Пулю выбрасывать или на память оставишь?
— Выбрасывай. Не хватало мне еще коллекцию пуль собирать.
Когда дверь ванной хлопнула, закрываясь, Саэта обернулась и увидела, что Кантор, как всегда, раскидал свою одежду по полу. Но почему-то это ее больше не раздражало. Она молча пособирала все и повесила на стул. И в это время в дверь постучали.
— Кто? — испуганно шарахнулась Саэта и ухватила первое, что попалось под руку — нож Кантора, лежавший на столе.
— Горничная, — донесся из-за дверей звонкий девичий голосок.
Это действительно была всего лишь горничная, и Саэта, устыдившись своей позорной паники, поспешно спрятала нож в карман халата.
— Добрый вечер, мадам, — пропела девушка. — А где монсир, ваш муж?
— В ванной, — неприязненно откликнулась Саэта. — А что вы хотели?
— Мне поручили вам передать, что дама, которую вы ищете, вчера поздно вечером отбыла телепортом в Белокамень, в Поморье.
— Спасибо… — растерялась Саэта. — А кто вам поручил?
Горничная лукаво улыбнулась.
— Один симпатичный господин, о котором ходят сплетни, что он ортанский шпион. Ваш муж в курсе, он поймет. Передайте ему. У вас все в порядке, ничего не нужно?
— Спасибо, ничего…
— Спокойной ночи, мадам. — Горничная чуть присела, склонив набок головку, и, уже взявшись за ручку двери, снова улыбнулась и подмигнула. — У вас потрясающий муж, мадам. С таким нигде не пропадете.
И исчезла с поистине профессиональным проворством.
Саэта посмотрела на часы, показывавшие четверть шестого утра, и принялась собирать вещи, размышляя между делом, что у нее действительно потрясающий «муж». Ведь нашел же. Пробегал по городу всю ночь, с кем-то дрался, подставлялся под пули, убил пятнадцать человек, и все-таки нашел. И принес на руках. Как в романе. С ним действительно не пропадешь. Вот только как бы ему с такой напарницей не пропасть…
Где-то через полчаса Кантор выбрался из ванной, оглядел, какой кавардак она навела в номере, и довольно кивнул.
— Правильно. Сегодня утром и отправимся. Телепорты начинают работать с восьми, у нас как раз есть время собраться и перекурить. Давай ты меня перевяжешь, и я тебе помогу укладываться.
— А ты слышал? — уточнила Саэта.
— Конечно, слышал.
— А ты что-нибудь понимаешь? Откуда эти сведения?
— Как — откуда? Девочка тебе ясно намекнула. Это привет от короля Шеллара. Он же мне обещал, что его агенты помогут нам информацией, если что узнают… Бинтуй потуже, не бойся… Как вовремя она отбыла, надо же! Я как раз думал о том, что нам надо сваливать поскорее, и вот, как по заказу. А в Поморье она так просто не затеряется, страна маленькая, старомодная, там такая птица будет на виду. Это не Лютеция, где и трехголовый дракон может потеряться… Хотя, конечно, там таких отелей нет, придется опять на одной кровати ютиться. Зато на снег посмотришь.
— Ничего, — отозвалась Саэта. — Приютимся. Так даже лучше, мне теперь одной страшно спать, а к тебе я все равно привыкла.
— Это ты зря, — серьезно сказал Кантор. — Я насчет страха. Нельзя позволять себе бояться, а то это может перерасти в пожизненную фобию. Но об этом потом поговорим, а сейчас давай собираться. Не будешь скучать по Лютеции?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
