хорошему не приведут. – Твоя подруга черти чего наговорила Джоанне. Сказала, что мы спим. Ты там усмири ее и скажи, чтобы к Джоанне больше не подходила.
– Ага, только она не моя подруга, и больше я с ней не встречусь, слишком много мороки. Я нашел ей уже одно место, пусть устраивается, а дальше, я умываю руки, – сказал Эрик.
– Зачем тогда переписываешься с ней?
– Я не переписываюсь.
Встав со стула, я обошел стол и навис над Эриком, беспардонно заглядывая в его телефон.
Мои брови поползли наверх в удивлении.
– Ты смотришь фото с какого-то приема? – спросил я.
– Ага, – коротко ответил Эрик, даже не удосужившись взглянуть на меня. – Благотворительный вечер устроенный Кэррингтонами.
Я отошел от него, и сунув руки в карманы, попытался отыскать в памяти тот прием.
– Я помню. Два года назад? – спросил я, возвращая взгляд к Эрику.
– Три года назад, – поправил меня Эрик.
– В их загородном доме? – уточнил я.
– Ага.
Все ясно.
– Кузина Дейва Кэррингтона очень горячая штучка, я пробыл там час, а потом уехал с ней в отель, – ухмыльнулся я, вспоминая шикарную блондинку с Бостонским акцентом и четвертым размером груди.
Эрик усмехнулся.
– Я у Кэррингтонов тоже не задержался тогда, – отозвался он.
Я отошел к окну и взглянул на панораму города.
Уже стемнело, небо было чистым, но ни звезд, ни луны не видно. С такой высоты машины со светящимися фарами казались совсем крошечными, игрушечными, такими которые были у меня в детстве – Стэф подарила на мой седьмой день рождения. Я был так взбешен, что выбросил их со второго этажа, нашего дома. Я был отвратительным ребенком.
– Мне кажется, что Джоанна что-то…
– Скрывает, – закончил Эрик за меня. – Бинго…
– Что там? – спросил я, оборачиваясь и направляясь к нему, но он прикрыл экран телефона рукой.
– Да так, ничего, – дернул головой он, с его губ не сходила победная улыбка.
– Что ты прячешь? – возмутился я.
Он невинно пожал плечами.
– Просто голая фотка одной знакомой.
Я усмехнулся. Эрик может сколько угодно говорить о том, что он изменился, но его действия говорят об обратном.
– Мм, ясно. Так, а что там с фотографиями благотворительного вечера? Увидел что-то интересное? – спросил я, возвращаясь к своему креслу.
– Абсолютно ничего интересного, – отмахнулся он. – Сборище престарелых богачей, которые делают вид, что любят благотворительность, но скрывают, что таким образом можно сократить свои налоги.
– Это точно, – ответил я. – Так тебе не кажется она подозрительной?
– Джоанна? – спросил он, вскидывая брови и усмехаясь. – Ничуть. Если у тебя есть какие-то вопросы, то лучше задать их ей, чувак.
Но что мне у нее спросить? «Джоанна, что ты скрываешь?»
Так она и ответит.
– Блейк, ты куда пропал? – спросила Джоанна, вцепляясь одной своей рукой в мои, которые в свою очередь держались за ее талию. Лыжные палки она держала в другой руке.
– Прости, задумался, – ответил я.
– Говори, что делать, иначе сегодня мы не покинем этот склон, – властно выдала она. От этого тона на моем затылке даже забегали мурашки.
Мне нравилось, когда она переходила сразу к делу.
Мои ноги на лыжах были широко расставлены, между ними находилась Джоанна, тоже на лыжах.
Я делал все интуитивно, так как понятия не имел, как обучают катанию на лыжах. Мне просто хотелось вытащить ее из дома и провести с ней время. А сейчас оставалось только надеяться, что и она и я вернемся назад с целыми конечностями.
– Медленно передвигай ногами и отталкивайся этими палками, давай, – объяснил я.
Джоанна послушно выполняла мои наставления, ее плечи были напряжены, а каждое движение было таким сконцентрированным, что меня брала гордость от того, с каким усердием она подошла к обучению.
– Смотри! У меня получается, – засмеялась она, начав передвигать ногами быстрее.
– Да, ты молодец, а говорила, что не умеешь кататься.
Джоанна прекрасно справлялась, и я уже перестал волноваться о наших конечностях, но вдруг она слегка поскользнулась и отшатнулась назад. Ее тело вжалось в мое, и это было просто невыносимо, мне итак едва удавалось держать себя в узде.
Взгляд постоянно ускользал к ее заднице, обтянутой этими хорошо и плотно сидящими на ней штанами. И сейчас ее та самая часть тела сильно прижималась к моей той самой части тела.
Никогда не думал, что меня сведет с ума голубой лыжный костюм. Вернее неуклюжая девушка в голубом лыжном костюме.
– Ой, – вскрикнула она. – Это телефон в твоих штанах?
– Нет, я просто очень рад тебя видеть, – усмехнулся я, закончив шутку за нее.
Мне очень сильно хотелось взглянуть не ее лицо в этот момент. Наверняка она улыбалась.
– Ладно, – скомандовала Джоанна. – Основы я поняла, теперь попробую побыстрее.
Она начала отталкиваться, а я по-прежнему держался за нее руками, помогая быть в равновесии.
– Только осторож…
Я не успел договорить. Все произошло в одно мгновение, Джоанна двинулась слишком резко и мы кубарем покатились вниз. Наши ноги спутались, и кажется, что-то хрустнуло, надеюсь это были лыжи.
Я зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел ее обеспокоенное лицо надо мной.
– Боже, Блейк, ты в порядке?
Она лежала на мне, но услышав мое мычание, отползла и скинула перчатки.
– Тебе больно? Ты ударился? – кричала она.
Ее шапка сдвинулась на бок, а в капюшоне было полным-полно снега. Щеки ее покраснели от холода, и синие глаза на их фоне стали сильно выделяться, как большие стеклянные бусины. Мне едва удавалось сдерживать смех от этой картины, прикусив губу, я лукаво взглянул на нее.
– Кажется, что-то хрустнуло, – пожаловался я, жалобно застонав.
Она оглядела меня с ног до головы и увидела, как я шевелю сначала ногами, а потом руками. Затем она взглянула на мое лицо, и я не мог больше сдерживаться и расхохотался.
Ее брови взмыли в возмущении, и она ударила меня кулаком в грудную клетку.
– Ауч! Так нельзя, я же пострадал!
– Пострадало только твое эго! – рассержено воскликнула она.
Джоанна села на снег и принялась отстегивать свои ботинки от лыж, что-то гневно бубня себе под нос.
– Детская трасса, детская трасса. Кто делает такие склоны на детских трасах? – возмущенно буркнула она.
Я лежал на спине, смотрел на голубое небо и не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал в душе такую легкость, как сейчас. И дело было вовсе не в лыжах и поездке в Аспен, кажется, дело было в Джоанне.
Я сел и тоже решил отстегнуть свои ботинки от лыж. Одна из них была переломана пополам.
Откинув в сторону сломанные лыжи, я взглянул на Джоанну, прикрывая глаза рукой от солнца. Она
