Любопытные жители Вердена охали и ахали от удивления: король Тюрингии выглядел в своем облачении роскошно и величественно, точно знатный римлянин или остгот, а вот его свита, облаченная сплошь в меховые плащи да кожаные штаны, напоминала скорее группу дикарей, только что впервые покинувших глухое селение. Ибо тюринги и по сей день предпочитали носить длинные всклокоченные волосы и бороды, нежели бриться и стричься на римский манер.
Дефенсор Вердена, преисполненный волнения, ожидал гостей в окружении местной знати на центральной площади, дабы предложить им изысканный стол и ночлег.
Пробыв в Вердене два дня, Герменфред по достоинству оценил гостеприимство здешнего дефенсора, а его воины – вино и прелести юных красавиц. Городские торговцы и содержатели харчевен тоже остались довольны посещением варваров: повинуясь строжайшему приказу короля, те вели себя на удивление достойно. А главное, щедро расплачивались и за выпивку, и за еду, и за услуги девиц. Особенно же – за различные ювелирные украшения, изящный вид которых приводил грубых тюрингов в неподдельный восторг.
Приятно отдохнув в Вердене, Герменфред со свитою отправился в Реймс.
* * *
К Реймсу, столице Австразии, Герменфред приближался с волнением и душевным трепетом. За время путешествия по стране франков он увидел достаточно, чтобы лишний раз убедиться: Теодорих – сильный правитель, а Австразия – мощное королевство. Эти выводы повергли короля Тюрингии в еще большее смятение, ибо он понял, что в предстоящих переговорах с королем Теодорихом ему остается только уповать на Логоса – лишь бы Фрейбург по-прежнему оставался в составе Тюрингии, а не стал разменной монетой между двумя королевствами.
На подъезде к столице Австразии кортеж Герменфреда был встречен конным отрядом франков, высланным Теодорихом специально: отряду вменялось в обязанность препроводить гостей и будущих союзников в резиденцию Теодориха с подобающими почестями.
От цепкого взора Герменфреда не ускользнуло богатое облачение и добротное вооружение франкских воинов. Невольно он окинул взором свою разношерстную свиту… Увы, неопрятный внешний вид соотечественников проигрывал щеголеватости франков по всем статьям.
Удивили Герменфреда и предместья Реймса: несмотря на ранее утро, всюду уже кипела жизнь. Крестьяне правили повозками, доверху наполненными овощами, дичью, рыбой, – везли товар на продажу в город. Женщины несли туда же корзины с сыром, маслом, яйцами, курами и голубями, девушки – кувшины с молоком. Некоторые гнали на продажу и домашнюю скотину.
В кузницах, расположенных вдоль тракта, уже вовсю звенели наковальни. Значит, совсем скоро из-под молотов франкских кузнецов появятся новые скрамасаксы и спаты. О добротном качестве франкских мечей Герменфред знал не понаслышке: сам предпочитал пользоваться укороченным скрамасаксом, выкованным в Австразии. Воины же его обходились непритязательным оружием местного, тюрингского производства. По мнению Герменфреда, оно во многом уступало франкскому, изготовляемому, как правило, из иберийского металла.
Герменфред в очередной раз тяжело вздохнул: превосходство короля Теодориха ощущалось буквально во всем.
Тюрингский кортеж миновал главные ворота Реймса (Герменфреда поразили высокие каменные городские стены и специальные палисады[105] на них) и далее по центральной улице устремился к резиденции короля Теодориха.
Королевская резиденция тоже была обнесена стеной с многочисленными дозорными башнями наверху. Герменфред с чувством горечи вспомнил свой Бёблинген, где все стены и постройки были выполнены из дерева.
Проследовав сквозь королевские ворота, кортеж въехал, наконец, на территорию резиденции. Взору Герменфреда открылось строение, отдаленно напоминающее римскую виллу, но в то же время дополненное более грубой франкской архитектурой. Видимо, чтобы придать резиденции не только красоту и изящество, но и видимость неприступности.
* * *
Герменфред отдохнул с дороги в отведенных ему покоях, убранство которых поразило его не виданной доселе роскошью. Потом он наскоро отведал поданное угощение и облачился в богатое платье. Теперь же пребывал в нетерпеливом ожидании встречи с франкским королем, о могуществе и военной доблести коего наслышан был немало.
Двухстворчатая дверь, наконец, распахнулась, и вошел кастелян.
– Повелитель Австразии ожидает вас в праздничной зале! – напыщенно сообщил он. И тоном, словно готовился сделать великое одолжение, добавил: – Я провожу вас, господин…
Герменфред нервно передернул плечами, пытаясь погасить зародившееся в душе негодование: что это за обращение – «господин»?! Да он такой же повелитель королевства, как и волосатый франк Теодорих!
Приближенные Герменфреда, почувствовав перемену в настроении хозяина, тут же привычно обхватили навершия мечей. Король Тюрингии успокаивающе махнул им рукой: не стоит, мол, обращать внимания на зазнавшегося слугу. Раздоры в преддверии предстоящих переговоров были ему не нужны. Подданные беспрекословно подчинились его жесту, ибо тоже понимали всю ответственность момента. О варварской гордости придется на время забыть: в конце концов, их повелитель прибыл в Реймс не сражаться, а просить о помощи.
В сопровождении свиты король Тюрингии последовал за кастеляном. Тот нарочно шел не спеша, дабы предоставить гостям возможность по достоинству оценить богатство королевской резиденции. Наконец взорам тюрингцев открылся просторный зал, украшенный стягами с изображенными на них символами Австразии: скрещенными мечами в ореоле вышитых серебром лилий.
Теодорих восседал на троне с высокой спинкой, чело его украшала золотая корона, усыпанная драгоценными камнями. По правую руку от него, тоже на троне, но меньшего размера, сидела королева Суавегота. Герменфред сразу обратил внимание на ее гладкую белую кожу и блестящие черные волосы без намека на проседь (в отличие от короля-супруга), уложенные причудливым образом в косы и скрученные на затылке.
Королева заметила вохищенный взгляд гостя и улыбнулась ему.
Королевская чета, равно как и свита Теодориха, выглядели величественно и блистательно. Их роскошные одеяния, сочетающие в себе римский и франкский стили одновременно, поразили гостя до глубины души. Превозмогая гордыню, он поклонился Теодориху первым, его примеру последовали и прибывшие с ним соотечественники.
Король франков сдержанно кивнул в ответ и молвил:
– Рад видеть тебя, брат мой Герменфред. Ибо все мы, правители, несущие на плечах столь тяжкое бремя как власть, – братья.
