— Очень больно, маленький братец? — спросил Лиал и погладил Серегила по щеке.
— Теперь уже не особенно.
— Вот и хорошо. Не годится уродовать такие ловкие руки. — Руиауро откинулся к стене; его поднятая рука словно растворилась в воздухе, потом появилась снова и извлекла что-то из теней над головой; руиауро бросил это нечто Серегилу.
Тот поймал предмет и обнаружил, что сжимает в руке так хорошо знакомый стеклянный шар размером со сливу. Серегил видел в его темной слегка шершавой поверхности отражение собственного изумленного лица.
— Они не были черными, — прошептал он, держа шар на ладони.
— То был сон, — пожал плечами Лиал.
— Что это такое?
— Что это такое? — передразнил руиауро и бросил Серегилу еще два шара прежде, чем тот успел положить первый.
Серегил поймал второй, но упустил третий. Шар разбился рядом с его коленом, осыпав его червями. Серегил на мгновение замер, потом с отвращением принялся отряхиваться.
— Их еще много, — с усмешкой сообщил руиауро, бросая сразу несколько шаров.
Серегил сумел поймать пять, прежде чем один разбился. Из него вылетела пригоршня снежинок, засверкавших в воздухе, прежде чем растаять.
Серегил еле успел заметить это, как руиауро кинул ему очередные несколько шаров. Еще один разбился, выпустив на свободу ярко-зеленую бабочку
— обитательницу летних лугов в Боктерсе. Следующий разбившийся шар забрызгал Серегила темной загустевшей кровью с обломками костей. Все новые и новые стеклянные сферы вылетали из пальцев руиауро, пока Серегил не оказался завален ими.
— Действительно ловкие руки, раз поймали так много, — одобрительно заметил Лиал.
— Что это? — снова спросил Серегил; он не смел пошевелиться, боясь разбить лежащие вокруг шары.
— Они твои.
— Мои? Я никогда раньше их не видел.
— Они твои, — настаивал руиауро. — Теперь ты должен собрать их все и унести с собой. Давай, маленький братец, берись за дело.
То же чувство беспомощности, которое мучило его во сне, охватило Серегила.
— Я не могу. Их слишком много. По крайней мере позволь мне взять рубашку.
Лиал покачал головой.
— Поторопись. Тебе пора идти. Ты не сможешь выйти отсюда, если не заберешь их все.
На Серегила сквозь струи пара снова взглянули золотые глаза, и его охватил ужас.
Выпрямившись, насколько мог, в тесном пространстве, он попытался собрать шары, но они, как яйца, выскальзывали из его пальцев и разбивались, выплескивая гниль, благовония, звуки музыки, кусочки обугленных костей. Серегил не мог пошевелиться без того, чтобы не раздавить еще несколько; часть шаров укатилась в темноту, и Серегил их больше не видел.
— Это невозможно! — воскликнул Серегил. — И вовсе они не мои! Я не хочу их!
— Тогда тебе придется делать выбор, и скоро, — сказал ему Лиал; его голос был одновременно добрым и безжалостным. — За улыбками скрываются кинжалы.
Свет погас, погрузив Серегила в непроглядную тьму.
— За улыбками скрываются кинжалы, — снова раздался шепот Лиала — так близко, что Серегил подпрыгнул и вскинул руку. Рука не встретила ничего, кроме воздуха. Серегил помедлил мгновение, потом осторожно протянул руку снова.
Шары исчезли. Лиал исчез тоже.
Растерянный, сердитый, так ничего и не узнавший, Серегил пополз к двери, но не смог ее найти. Держась за стенку здоровой рукой, он несколько раз обошел тесное помещение и в конце концов сдался: двери не было.
Серегил вернулся на циновку и скорчился на ней, обхватив колени руками. Последние слова руиауро, странные стеклянные шары, которые преследовали теперь его и наяву, — за всем этим должно было скрываться нечто важное. Серегил нутром чувствовал, что так оно и есть, но да заберет его Билайри, если здесь можно уловить какой-то смысл!
Сорвав маску, Серегил вытер пот с лица и опустил голову на колени.
— Благодарю тебя за то, что ты меня просветил, достопочтенный, — с горечью бросил он во тьму.
Серегил проснулся в общей комнате для медитаций. Голова его болела, он был полностью одет, лицо прикрывала серебряная маска. Он рывком поднял левую руку, но она оказалась неповрежденной. Никакого драконьего укуса. Ни следа лисенка. Серегил почти пожалел об этом: такая отметина была бы кстати. Интересно, спускался ли он в пещеру вообще, гадал Серегил, или наркотический дым просто вызвал у него видение?
Поднявшись так поспешно, как только это позволяла пульсирующая боль за глазами, он обнаружил, что на соседней подстилке сидит Алек. Его лицо все еще скрывала маска; казалось, юноша смотрит в пустоту, погруженный в свои мысли.
Серегил двинулся к нему. При этом из складок его кафтана выскользнул и покатился к лестнице маленький шарик из черного стекла. Прежде чем Серегил смог что-нибудь сделать, шарик скатился через край ступени и беззвучно исчез. Серегил, вытаращив глаза, мгновение смотрел ему вслед, потом направился к Алеку.
Юноша вздрогнул, когда Серегил коснулся его плеча.
— Можем мы теперь уйти? — прошептал он, неуверенно поднимаясь на ноги.
— Да, я думаю, нас отпустили.
Сняв маски, они оставили их на полу рядом с дремлющим привратником и вышли наружу.
Алек выглядел ошеломленным, все еще погруженным в то, что произошло с ним в башне. Он не сел на коня, а пошел пешком, ведя лошадь в поводу. Юноша молчал, но Серегил почувствовал, что того гнетет печаль. Протянув руку, он остановил Алека и только тут увидел, что юноша плачет.
— Что с тобой, тали? Что случилось там в башне?
— Это не было… я ожидал другого. Ты оказался прав насчет моей матери. Ее убили ее собственные родичи сразу же после того, как я родился. Ее имя — Ирейя-а-Шаар.
— Что ж, для начала уже кое-что. — Серегил придвинулся и хотел обнять Алека за плечи, но тот отстранился.
— Есть такой клан — Акавишел?
— Я по крайней мере о нем не знаю. Само название означает «смешение кровей».
Алек опустил голову, и слезы полились еще сильнее.
— Просто еще одно название для полукровки. Всегда и никогда…
— Что еще он тебе сказал? — тихо спросил Серегил.
— Что у меня никогда не будет детей. Явное отчаяние Алека удивило Серегила.
— Руиауро редко говорят о чем-то так определенно, — пробормотал он. — Каковы именно были его слова?
— Что я буду отцом ребенку, которого не родит ни одна женщина, — ответил Алек. — Мне кажется, это достаточно ясно.
Так оно и было, и Серегил некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Наконец он сказал:
— Я и не знал, что ты хочешь детей.
Алек издал странный звук — полусмех, полурыдание.
— Я тоже не знал. Я хочу сказать, что никогда раньше особенно о таком не задумывался — просто считал, что это рано или поздно случится. Каждый мужчина хочет иметь детей, верно? Чтобы его имя сохранилось…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
