я не лягу? – спросил он.
– То я тебя застрелю и ты все равно ляжешь, чтобы из-за тебя не погибли остальные, – успокоил его Боброк.
Впереди был поросший травой холм, мешающий разглядеть, что за ним. Боброк стал с усилием подниматься. Подъем давался ему тяжело. Коря и Никита его поддерживали. На вершине холма Боброк остановился и, высвободив руку, оперся о копье-костыль.
– Дальше осторожно! Границу не переходим! – негромко скомандовал он.
– Границу? – непонимающе спросил Родион, и в ту же секунду увидел ее.
Травянистый холм был перерезан надвое будто ножом. Изрыт он был неглубоко, но извилисто. Склон спускался в неглубокий котлован, в центре которого за частично обвалившейся оградой из бетонных секций стоял дом.
– Пока. Просто. Смотрите, – сказал Боброк.
От подъема он запыхался, и речь его дробилась как у Меркурия. И от этого дробления веяло покоем.
Шныры жадно смотрели. Дом был кирпично-монолитным. Девять этажей. По форме не коробка, а восьмиугольник, усложненный выступами балконов. Кирпич красно-рыжий, местами выкрошившийся и пробитый изнутри, словно в доме временами оживало чудовище. Одна из железобетонных секций была вывернута, с нездешней силой изогнута и торчала наружу как причудливый цветок.
– Как вам дом? Впечатляет? – спросил Боброк.
– Это ти… типовой дом! У м-меня бабушка в таком ж-ж-ж… живет! – заикнулся Макс.
Боброк сквозь выпуклые стекла очков посмотрел на Макса:
– Значит, ты представляешь расположение лестниц, лифтов и квартир. Это хорошо. И кстати, если ты действительно встретишь здесь свою бабушку, не удивляйся.
Шныры переглянулись. Каждый из них проходил болото и знал, что не к каждой бабушке нужно бросаться на шею, особенно если место, где вы на нее наткнулись, не очень похоже на типичное место обитания бабушек.
– Я ее з-з-з… застрелю! – угрюмо пообещал Макс.
– Кого? – вежливо спросил Боброк.
– Б-бабушку. Потому что я з-знаю, что она не моя б-б-б…
– А вот стрелять не надо! – строго сказал Боброк. – Там такая чертовщина творится, что мы друг друга перебьем. Тем, кого ты примешь за бабушку, вполне могу оказаться я. Или вот она… – он показал на Лиану.
– А можно спросить, почему на меня показали? – мягко поинтересовалась Лиана. – Здесь же много народу: почему именно на меня? Я что, похожа на чью-то бабушку?
Боброк неосторожно сделал полшага вперед. Земля под его тростью раскрошилась. Потеряв равновесие, он качнулся, но Коря с Никитой, следившие за каждым его движением, подхватили его под руки. Обретя новую опору, Боброк поспешил надежно установить трость и костыль-копье.
– Грозен я, нечего сказать! Чтобы меня теперь испугаться – надо очень правильно ко мне подойти! Прям как начинающий боксер говорит противнику: «Ты встань вот тут, зажмурься и жди!» – И он расхохотался.
Однако Рина заметила, что ни Роме, ни Коре, ни Никите шутка Боброка не понравилась. Боброк переставил трость, быстро выбросил вперед копье и с неожиданной резвостью передвинулся вперед. Потом опять передвинул трость и копье – и оказался уже на взрытой земле.
– Держимся за мной! Идем не к дому, а вон туда… к бывшей караулке! Идем цепочкой, держим дистанцию! – подняв костыль, Боброк указал на приземистое одноэтажное здание, соседствующее с многоэтажкой, и решительно захромал вниз с холма. Выглядело это так: отрывается трость – и тело, лишенное опоры, начинает падать. Пока оно падает, Боброк тростью успевает нашарить новую опору, перетаскивает ту ногу, что более-менее служит, перебрасывает вперед костыль – и вот он уже на метр впереди. Коря и Никита не помогали сейчас своему командиру. Вместе с Ромой они внимательно следили, чтобы шныры «не слипались» и держали дистанцию. Даже когда Боброк, что-то не рассчитав, упал, Коря подошел к нему не раньше, чем тот, устав как жук ворочаться на земле, сам рукой подал ему знак, что подходить можно. Не дойдя до караулки метров двадцать, Боброк внезапно остановился и коротко скомандовал:
– Стоять!
Впереди была взрытая, чуть влажная земля, а на ней следы. В дом охраны они не заводили, а напрямую вели к многоэтажке, обрываясь у одного из окон. Следы выглядели свежими. Обернувшись, Боброк подал знак Родиону осторожно приблизиться:
– Ну… Что скажешь, следопыт?
Тот присел на корточки и хотел коснуться одного из следов рукой, но Боброк несильно ударил его по запястью тростью:
– Нет! Только глазами!
Родион, морщась, потер запястье.
– Прошли двое. Первый в туристических ботинках… Второй в резиновых сапогах. Старые какие-то сапоги. Один без каблука… – сказал он.
– Верно. Без каблука, – признал Боброк. – И все?
Родион продолжал всматриваться:
– Обычно идут с пятки на носок, а тут с носка на пятку. И нигде ни один след не накладывается на другой… Они что, специально так шли, чтобы на чужие следы не наступать?
– Верно! Дальше! – поощрил Боброк.
– Ну… вес… мало они проваливались… следы очень неглубокие.
– Еще!
– А что еще? Ну, дошли до окна, ну, скрылись в доме. Шли спокойно, не бежали.
Боброк кивнул:
– Все верно, такая вот реклама: «Дошли спокойно – и ничего не случилось!» Но главного ты не заметил.
– А что главное?
– Эти следы ниоткуда не ведут!
– Как ниоткуда? – не понял Родион.
Боброк не ответил. Родион скользнул по следам глазами и тихо выругался, досадуя на себя, что не заметил этого сам. Следы возникали из пустоты.
– Теперь понял? – спросил Боброк. – Они пришли из дома спиной вперед! Это первое! А второе: их было не двое, а всего один! Он пришел в туристических ботинках. Вот там он их снял, переобулся в сапоги без каблука и вернулся в то же окно… А ботинки… Вон они валяются!
Боброк махнул тростью. Метрах в пяти от них валялись ботинки. Выглядели они так, словно вначале их вываляли в бетоне, потом подожгли, после чего потушили, окунув в грязь.
– Вон из одного ботинка кость торчит! Старого хозяина из него просто выдрали… Интересно, новый хозяин их так с костью и надевал, что ли? Как же у него ноги выглядели? – спросил Родион.
– Лучше этого не знать! – серьезно отозвался Боброк и, вонзив наконечник костыля в землю, направился к караулке. Приблизившись к ней, он толкнул дверь костылем. Выждал немного, стоя на пороге и чутко прислушиваясь, а потом подал знак Коре. Тот сунул руку под куртку и извлек короткую дубину, похожую на отпиленную лопасть весла. Верхняя треть дубины имела расширение, вдоль которого в дерево были вделаны зазубренные камни.
– Дубина племени майя! – сказал Даня.
– Ею и вдохновлялись! Все камни – с двушки, все из бывших закладок, – сказал Боброк. – Получить такой дубиной очень неприятно, особенно если ты эльб… Коря, давай!
Коря прыгнул внутрь. Боброк напряженно ждал, за локоть цепко придерживая Родиона, который тоже хотел ворваться:
