знаю. Мне сложно описать те ощущения. Все до сих пор как в тумане. Помню лишь тугой водоворот силы, вознамерившийся выхватить меня из рук брата, лютую стужу, сковавшую своим дыханием мои губы; заглушающее все остальные звуки громкое шипение, напоминающее звук набирающего ход паровоза; и резкую яркую вспышку, больно ударившую по глазам.
Все случилось настолько быстро, что я не успела ни вскрикнуть, ни схватиться за Аса понадежнее, ни даже увидеть напоследок, как обрекающе распахивается над нами гигантская пасть, из которой выкатывается наружу колючий ветер чужого дыхания. Со стороны, наверное, это выглядело даже красиво: зрелище собственной приближающейся смерти не может не завораживать. Но тогда я об этом не думала. Просто в один прекрасный миг меня сдавило тугим обручем чужой воли. Обдало бешеным порывом ледяного ветра. Посекло кожу холодными кристалликами. Сорвало ее прочь, обнажив еще живое нутро. Оголило мышцы, кости, нервы. Заживо сожгло, не оставив ни единой неповрежденной клеточки. Напоследок лишило опоры, пошатнуло и играючи швырнуло куда-то в сторону.
Мгновением спустя я окончательно потеряла направление и ощущение реальности; куда-то долго-долго падала, совершенно не чувствуя тела. На какое-то время ослепла, оглохла и потеряла способность дышать. А потом с размаху рухнула на что-то твердое, больно ушибла колени, крепко приложилась лбом обо что-то, явно вещественное и весьма… просто чертовски острое… после чего, наконец, сумела кое-как вздохнуть и рефлекторно закашлялась. Хотя, конечно, в моем положении ни кашель, ни боль, ни иные ощущения не должны были приносить неприятностей. Какие могут быть неприятности у мертвецов?
Однако все же странно… в прошлый раз я чувствовала себя не в пример лучше.
Черт. Больно.
Нет, даже не так: ОЧЕНЬ БОЛЬНО! Везде. Повсюду.
Что за фигня? И откуда это взялось? Здесь? В Тени? Где нет ничего знакомого и по-настоящему реального?
Но мне все-таки больно… Причем изрядно и абсолютно неконкретно. Никак не могу понять, что и где не в порядке. Будто я не умерла, а все еще какой-то малой, некстати помнящей частичкой могу ощущать свое изуродованное тело. Слабое, человеческое, жестоко разорванное на куски и почти истаявшее под натиском чужеродной магии. Магия смерти… энергия, противоположная мне по сути… ее было так много вокруг, что я просто не могла уцелеть. Змей исторгнул ее из себя столько, что этим объемом можно было бы, наверное, затопить все Тихое Плато. Но не судьба. Не повезло. Вся она обрушилась на нас – пятерых дураков, рискнувших дразнить дракона в его логове.
Тьфу. Мне-то казалось, что все пройдет гораздо легче. Не так погано. Не так муторно. И я очень надеялась, что на ЭТОЙ стороне уже не будет ни боли, ни слез, ни тяжких воспоминаний. Особенно о том, на что именно я рискнула променять свою драгоценную, считавшуюся неуязвимой и чуть ли не неуничтожимой шкуру.
Ох-хо-хо…
Больно… больно… больно… боже, ну почему же мне снова так больно?! Ведь если я благополучно умерла, то где моя любимая Тень?! Где молчаливая пустота, с которой так удобно вести бессмысленные диалоги?! И где благословенная прохлада? Та, которая подарит покой моим многочисленным ранам и поможет забыть все то, о чем не получалось забыть при жизни? Да, сейчас я совсем не вижу, не слышу и не чувствую ничего, кроме этой обжигающей боли. Не падаю больше, но и не лежу… кажется, просто стою в какой-то странной позе и тихонько раскачиваюсь под тихий аккомпанемент чьего-то невнятного бормотания и раздражающий рокот мерно разбивающихся о берег, невесть откуда взявшихся тут волн.
Или же это кровь так шумит в ушат?
Да нет. Вряд ли. Какая кровь, если от нее ничего не осталось? Все должно было обратиться в прах. Или я ошибаюсь?..
Ну, наконец-то! Хоть какое-то просветление. И в мозгах, и в глазах заодно.
Стоп.
Я что, снова могу видеть?!
И правда: могу. Надо же… как приятно обнаружить, что я не слепая.
Облегченно переведя дух, я очень медленно и постепенно снова осознала себя цельной. Не разобранной на отдельные винтики, не развалившейся на жалкие атомы, не раздробленной, не испепеленной в прах. А почти что целой. Почти невредимой. И почти соображающей. Правда, почему-то сидящей на коленях на груде какого-то колючего хлама, прижимающей ладони к саднящему до отвращения лицу, измотанной и… живой?!
Ошарашенно вздрогнув и поспешно отняв от лица руки, я в шоке уставилась на исцарапанные в кровь ладони, которых никак не могло быть у Тени. Неверяще оглядела разорванные перчатки, которые словно через мясорубку пропустили; машинально стряхнула с себя обрывки ткани. Довольно долго рассматривала знакомый до боли шестилистник на левой ладони, но потом все-таки осознала, что не сплю, и медленно, как в бреду, подняла голову.
Аллар милосердный…
От некогда зеленеющей Степи не осталось ничего – только голые скалы, обнажившаяся до камней пустая, безжизненная земля; глубокие рытвины; холодные лужи расплавленного песка; оплывшие горы Невирона и… пепел. Повсюду клочьями витал густой серый пепел, медленно кружащийся под черными небесами и толстым слоем покрывший все видимое пространство. Ни травинки тут больше не осталось. Ни одной живой души. Ни ручейка, ни бабочки, ни зверя, ни птицы. Вообще ничего, кроме выжженной дотла пустыни и этого едкого, отвратительно липкого пепла, постепенно оседающего на моих пыльных плечах.
Ненадолго впав в ступор, я с трудом смогла различить, что сижу на голой земле. С изрядным опозданием поняла, что действительно еще жива и как-то странно чувствую свое одеревеневшее тело, из которого, казалось, разом вынули все кости. Руки нещадно саднило, коленки зверски болели и медленно раскрашивали вдрызг изодранные о камни штаны вызывающе яркими, синими разводами. Такие же разводы неумолимо расплывались у меня на груди и спине, щедро покрывали лицо, будто оно недавно попало под шрапнель. Подо мной обнаружилось покореженное седло; обугленная конская сбруя, четыре ржавых подковы… собственно, вот и все, что осталось от бедного вороного, который безропотно принял на себя предназначенный мне удар.
Проклятье.
Жалко коня, бесспорно. Свой был, обученный и почти родной. Видно, за него-то мне и было сейчас больно. Вернее, не только за него одного. Но надеяться на то, что Змей кого-то пощадит, было глупо. А сокрушаться об одном… вернее, о четырех отличных скакунах, когда вокруг творятся вещи пострашнее, глупо тем более.
Но как же так?!
Я растерянно повернула голову и со смешанным чувством увидела за правым плечом переливающийся всеми оттенками радуги широкий щит. Никогда прежде не имела удовольствия наблюдать за работой Карающих, но сегодня, пожалуй, впервые порадовалась тому, что они оказались так близко. И тому, что их сил все-таки хватило,
