становятся мохнатыми раз в месяц?
— Может, из-за этого в особенности, потому что контактировать с ними посредством медитации и магии — единственный для тебя способ общения с ними.
Я не знала, что на это сказать.
— Несколько поздновато для извинений.
— Извинений перед кем? Твоими зверями, Натэниэлом и Дамианом, Бобби Ли? — уточнил Домино.
— Перед всеми перечисленными, — ответила я.
— Это уже начало, — сказал он.
— Ты спрашивала меня, кто еще поедет в Ирландию, — сказал Бобби Ли. — Как насчет Домино? Он прекрасно разрешил конфликт.
— Да, спасибо за помощь, Домино.
— Это моя работа. Кроме того, это ничто по сравнению с некоторыми ссорами, в которые Макс и Вивиана ввязываются в Вегасе. Когда твой Мастер города и королева твоего клана доходят до такого, тогда это становится проблемой.
— Держу пари, у них бывало нечто выдающееся, — рассмеялась я.
— Они достаточно сильны, чтобы уничтожить друг друга. Вместо этого они женаты уже более семидесяти лет. Часть нашей работы как охранников — выявлять проблемы и предотвращать их.
— Вы втроем будете еще изучать этот новый уровень силы. Похоже, Домино может вам с этим помочь, — предложил Бобби Ли.
— Согласна, — кивнула я.
— И без обид, но он может стать пищей для ardeur, если понадобится.
— Без обид, — согласилась я.
— Вообще-то я исключен из меню, — напомнил Домино.
Бобби Ли посмотрел на нас по очереди:
— Я слышал, что Анита сокращала свой список любовников.
— Мне жаль, Домино, но меня просто недостаточно для такого количества народа. Я не могу встречаться с дюжиной людей. Никто не может.
— Я помню наш разговор, Анита, — его голос звучал с ноткой горечи.
— Я не собираюсь снова извиняться.
— Никто и не просил.
— Хватит, — остановил нас Бобби Ли. — Домино едет только в том случае, если может с чем-то помочь, а не сделать хуже.
— Я могу держать себя в руках и это похоже на обычный разрыв; ты исцеляешься поэтапно, — сказал он.
Я изо всех сил попыталась не думать о том, что для меня это не выглядело разрывом, потому что отношений у нас не было; у нас был какой-то полурегулярный секс, но в любом случае, между нами не было того эмоционального щелчка, как между мной и Натэниэлом. Черт, его не было между верлеопардом и вампиром до последнего магического происшествия. Домино никогда не пересекал эмоциональных границ со мной, по крайней мере в достаточной степени. Я понимала, что это эмоции Натэниэла сделали Дамиана чем-то большим, но даже зная это, я не могла разделить чувства на его, мои и Дамиана. К счастью для меня, ни один из прочих моих зверей зова не имел вампира, который мог бы им помочь, и я сама не была связана с другими вампирами кроме Жан-Клода и Дамиана. Однажды я почти вышла за Ричарда, частично благодаря вампирским меткам, которыми наградил нас обоих Жан-Клод [Л.Г.: I’d almost married Richard once, thanks in part to the vampire marks that Jean-Claude had on both of us].
Я перевела взгляд с Натэниэла на Дамиана, и впервые мой взгляд задержался на них обоих. Мне вдруг захотелось, чтобы Мика или Жан-Клод могли поехать с нами в Ирландию — не для расследования преступления или обеспечения физической безопасности, ради безопасности эмоциональной. Наверное, это было не лучшей идеей — лететь в Ирландию без кого-то из остальных двоих, за кого я собираюсь замуж. Мне нужен был кто-то еще, кто мог помочь Натэниэлу не зацикливаться на новых границах отношений с Дамианом, потому что его одержимость легко могла стать моей. Я брала с собой двух женщин, которыми мы делимся, но одна из них была скорее приятельница по траху для нас для всех, а для другой на первом месте был ее мастер-вампир, любовь всей ее жизни. Если я смотрела на Дамиана так, словно он значит для меня куда больше, чем это есть на самом деле, то я знала, что это из-за Натэниэла, а значит, нам нужен буфер.
Я была почти уверена, что знаю, кого взять для помощи своему сердцу, но нам нужен был кто-то, кто поможет и Натэниэлу тоже. Я смотрела на Домино и знала, что есть другой вертигр, который может оказаться самое то.
25
В перерыве между мирными переговорами я наконец-то дозвонилась до Мики.
— Как идут переговоры? — поинтересовалась я.
— Драться нам пока что ни с кем не пришлось. Все продолжают обсуждать решение, которое сможет по-настоящему предотвратить кровопролитие.
— Великолепно. Ты знаешь, я волнуюсь, когда ты уезжаешь на такие переговоры.
— Потому что прежде чем согласиться на мир, они обычно хотят небольшую войну, — ответил он со сдерживаемым смехом в голосе, но его ответ был слишком близок к правде, чтобы я находила это забавным.
— Ирония в том, что мне не нравится, как изменилось положение в отношении опасности, — заметила я.
— Ты прекрасно умеешь не говорить о беспокойстве вслух.
— Спасибо, ты был молодцом все эти годы борьбы с преступностью, так что с моей стороны было бы дурным тоном жаловаться сейчас.
Тогда он действительно рассмеялся:
— С каких это пор быть половинкой пары стало соотноситься со справедливостью?
— С тех самых, как я начала пытаться этого достичь, — сказала я с небольшим смешком, потому что именно этого он от меня и ждал.
— Все мы пытаемся быть справедливыми, — ответил он.
— И мы это делаем.
— Так Эдуард таки придумал, как пригласить тебя в качестве консультанта в Ирландию.
— Ага, но не только меня. Я могу взять с собой нескольких охранников.
— Правда? Как ему это удалось?
— Ну, это же Эдуард. Он как палочка-выручалочка в практически невозможных вопросах.
— Кого возьмешь с собой? — поинтересовался он.
— Именно это я и хотела тебе рассказать, пока мы не уехали.
— Ой-ой, — сказал он.
— Что ой-ой?
— Похоже, ты думаешь, что из-за некоторых людей, я буду не рад.
— Откуда ты знаешь?
— Твои интонации только что мне все сказали.
— Мне нравится, что ты так хорошо меня знаешь, но иногда это немного тревожит.
— Это лучше, чем, если бы навевало жуть, как ты раньше думала про все эти межличностные отношения в паре.
— Не такой я была плохой, — заявила я.
— Ты действительно хочешь сейчас дискутировать на эту тему? У меня всего несколько минут до того, как мне придется вернуться и продолжить играть роль рефери для дальнейших переговоров.
— Замечание по делу, — ответила я и попыталась объяснить, как оказалось, что я еду в Ирландию не только с Натэниэлом, а почти со всеми его любовниками. Жан-Клод оставался дома, но они с Микой не любовники, что
