Сражение с «судьями» хоть и было внезапным и коротким, новым нападавшим обошлось не дешево. Быстро оглядев их, Лерой Кейн обратил внимание, что несколько из них были убиты, и несколько раненых — у одного из них была прострелена рука, и в прожженной дыре скафандра было видно, как быстро затягивается полученная рана, покрываясь характерной серой чешуйчатой плотью.
«Мракоебы!» — сразу понял Лерой, — «Друг или враг?»
Его сомнения были развеяны в ту же секунду.
— АУХ!! Тон ва, мы пришли дать тебе свою силу в этом бою, согласно хаал рагар Дхум чар, воля Пожирателя ведет нас в бой! — с сильным гурхорским акцентом произнес странный голос по общему каналу через комлинк, судя по помехам в сигнале, говоривший был, в космосе, на другом корабле, — Дархар дархаров вновь указал нам путь!
— Кто ты? — спросил Лерой Кейн, между тем выводя на экран изображение пространства за бортом.
Совсем рядом с «Иеронимом Босхом» плыл «реликт» Т-5 «Стальная Ярость», тоже с эмблемами флота «Радиан».
— Ты из «Радиков»? — произнес Лерой, все еще не понимая, с кем столкнулся, — И почему ты говоришь, как гук, но при этом используешь боевой клич, как «спартанец»?
— Потому что я и есть «спартанец», — ответил неизвестный, — Дхум ширд, хашгваллар хай сээлх грар, волей Темного Бога я есть царь «Спарты» и ее истинный воин по крови и чести! Чар!
Часть 3.6 Отдать себя
Дети-мутанты, сгрудившись вокруг медбота, в котором лежал неподвижно Адафос, с наивной детской решимостью ожидали появления врагов. В крепости начался бой, они понимали это. «Спартанцы», «мама» Суон и дархар дархаров Арх Дарх сражались где-то в другом месте, здесь был только «старший братик», но Темный Бог-Пожиратель призвал его душу в Лимбос, и Адафос сейчас не мог защитить сам себя в реальном мире.
— Заситим сталсего блатика! — сказала Ирис остальным, сжимая в руках осколок резирагха.
Остальные дети согласно кивнули. Они все были настроены на одну волну и понимали чувства друг друга как свои. Все, чему учили их другие «спартанцы» и все, что они переняли от «папы» Хела, «мамы» Суон, «старшей сестренки» Майсы и «старшего братика» Адафоса в момент опасности проявилось в их решении. Больше рассчитывать было не на кого — местные человеки много кричали и бегали, а потом и вовсе куда-то все делись. Кажется, они просто решили спрятаться от врага, забыв о чар, как презренные саггаш. Глупо, ведь Пожиратель все равно придет за ними, куда бы они прятали свои кишки!
А они, будущие дархары клана «Спарта» — останутся и примут гурхор чаргир, во имя Дхума!
Что в точности происходит на «Розе», и где остальные дархары «Спарты» и ганрарх Кхэп, дети не знали. Оставшись одни в обезлюдевших медотсеках крепости, они только чувствовали вибрацию бронированных переборок, иногда моргал свет, еще ИИ что-то говорил сначала, но потом замолчал…
Но дети знали, что враг где-то рядом. Они чувствовали опасное присутствие с помощью своей необычной псионики, усиленной обломком мертвого «кричащего камня». Им было даже не особо страшно — они уже дважды применяли свои способности в бою, и если здесь появится кто-то плохой, кто решит сожрать кишки «старшего братика», они готовы были спеть ему песнь боли, как делали это раньше.
Но раньше, чем в медотсеках появились «судьи» или огонь, произошло нечто иное.
Тело Адафоса вдруг выгнулось, напрягаясь всеми мышцами, как в судороге, и из его груди вырвалось нечленораздельное рычание — этот звук не был человеческим криком, и даже не был грухорским хохотом, это было именно дикое, животное рычание. Дети обернулись на Адафоса, вслушиваясь, как будто это был не просто рык, а понятные и важные для них слова. Неумело копируя, один за другим они стали повторять это рычание, оскаливая свои непропорциональные детские рты.
По телу Адафоса снова прошла судорога, и он открыл глаза.
До этого голубой мальчишеский взор сейчас горел ярко, дико, как у разозленного кошкадемона — и смотрел в никуда, словно видел какой-то иной мир, вне металла переборок и окружающих механизмов медотсека. Резко сев внутри медбота, Адафос медленно оглянулся, как будто не понимал, где он вообще сейчас находится и что такое происходит вокруг. Сгорбившись, он перевернулся на живот подобрав под себя руки и ноги, озираясь на медицинские приборы.
— Мрааау! — громко и жутко издало звук его горло.
— Мрааау! — хором повторили дети, немного расступаясь.
Двигаясь подобно животному, не понимающему, как оно попало в это замкнутое пространство, Адафос неуклюже выбрался из медбота, неаккуратно сдвигая механизмы и обрывая датчики. Он спрыгнул на пол, встав на четвереньки, озверевше озираясь по сторонам. Его голова была чуть наклонена, он смотрел исподлобья, руки и ноги чуть согнуты в суставах, пальцы скрючены на подобие когтей, спина выгнута.
— Рррау! — снова прорычал он, но уже более угрожающе, с призывом.
— Это секлетная спалтанская сила! Дхум ширд, мы идем позырать врагов! — воскликнула Ирис, с восхищением наблюдавшая за пугающими нечеловеческими движениями «старшего братика», — Рррау!
— Рррау! — хором повторили дети.
Они все, как загипнотизированные, опустились на четвереньки, повторяя за Адафосом, вспоминая, как он учил их в катакомбах Города Свободы. Теперь все стало ясно — Темный Бог дал «старшему братику» свою силу, избрал его вместилищем Бесконечного Голода! Чтобы этот юный дархар клана «Спарта» пошел и вырвал кишки его врагам согласно его воле и во славу его! Чтобы он повел детей на их первую Великую Охоту!
Двигаясь необычно для человека, но очень ловко, как кошкадемон, Адафос быстро побежал вперед, на выход из медотсеков, на ходу издавая совершенно дикие звуки — дети стаей неотступно следовали за ним, рыча и выкрикивая детскими голосами на гурхорском призывы к резне.
— Гурхор чаргир! — пищали они, скаля зубки и сверкая красными глазками, — Гурх! Гурх!
Настроившись на волну обшей эмпатии, они все сейчас были единым организмом, роем, вошедшим в резонанс, который чувствовал одно, желал одного, и двигался к одной цели. Каждое движение каждого элемента этой псионной стаи было как будто движением одного организма, управляемого божественной волей Пожирателя, и сердцем тьмы был их лидер — Адафос.
Этой кровожадной рычащей массой они все
