Гроб поставили перед главным алтарем собора Святого Павла, где отслужили заупокойную мессу в присутствии членов парламента. В последний путь в Вестминстер короля сопровождалось пять сотен тяжеловооруженных всадников на черных лошадях, в черном снаряжении, со снятыми шпорами; катафалк везли три любимых боевых коня. Затем следовали представители знати, которые несли королевские знамена, баннереты (рыцарские штандарты) и вымпелы.
Кортеж двигался вверх по Флит-стрит и Стрэнду к Чаринг-Кросс, оттуда к Вестминстеру, где настоятель и монахи аббатства ожидали его прибытия. Королевский гроб поставили перед усыпальницей Эдуарда Исповедника, лошадей, которых направляли вооруженные рыцари, вывели, и Генриха положили во временном склепе, до тех пока не будет построена капелла, описанная в его завещании.
Изысканная резьба нового придела была новшеством для аббатства. Она повествует о жизни короля: мы видим коронацию, видим, как, полностью экипированный, окруженный знатью, Генрих восседает на своем боевом коне на полях сражений во Франции. Это биография, запечатленная в камне. Его надгробие было и до сих пор остается самым персонифицированным из всех королевских усыпальниц. Наверху над склепом все еще висит шлем Генриха, его седло и щит, сейчас, увы, обветшалые, потрепанные, с осыпавшейся краской и позолотой, с потускневшим бархатом; впрочем, очень приятно, что все эти предметы до сих пор находятся на своих местах. Последним штрихом является надгробное изображение короля. Оно было вычеканено из драгоценных металлов на дубовой крышке. Голову сделали из цельного куска серебра, зубы — золотые. В настоящее время мало что осталось, поскольку композиция была разграблена во время ликвидации монастырей.
Прекрасная и оригинальная по архитектурному решению капелла предназначалась для того, чтобы молящиеся у гроба могли сосредоточиться на горячих просьбах к Господу помиловать душу короля. Это было спланировано Генрихом в самом начале его правления столь же тщательно, как он спланировал битву при Азенкуре. Сегодня перед нами выдающаяся часовня, но было время — еще до постройки, — когда она существовала только на бумаге как хорошо продуманный план великого организатора и практика. Для того чтобы служить в часовне и петь тысячи месс, определенных Генрихом для успокоения его собственной души, понадобилось увеличивать численность братии и создавать своего рода специальную организацию, призванную исключительно служить в приделе. Было бы разумно предположить, что, пока тело покойного пребывало во временном захоронении, строительство курировала его вдова, Екатерина Валуа, «сладчайшая Кейт» из шекспировской пьесы.
Хотелось бы мне знать — что правда из того, что говорят об этой женщине? Генрих так сильно ее любил — «красавицу с золотыми локонами» — на протяжении их краткосрочного двухлетнего брака; однако потомки обошлись с ней жестоко и даже выражали презрение к ее беспомощному телу, которое веками было выставлено в аббатстве, уязвимое выше талии, наполовину мумия, наполовину скелет, доступное любому вульгарному взгляду и оскорблению простолюдинов, как это сделал Пипс, который с бесчувственной грубостью поцеловал ее в губы и хвастался в своем дневнике, что имел возможность «поцеловать королеву». Тело не было должным образом захоронено до правления королевы Виктории.
Причина того, что Екатерина лишилась милости, столь же загадочна, как и романтична. Примерно через пять или шесть лет после смерти Генриха — ей тогда, возможно, еще не было тридцати лет — она безумно влюбилась в красивого и бедного молодого валлийца, имевшего более низкое положение в обществе по сравнению с ней. Это был Оуэн Тюдор, ее придворный. Об этом романе мало что известно, но, несомненно, удивительно, что столь эффектный скандал, очевидно, не вышел за границы дворца в течение тех шести лет, когда Екатерина и Оуэн Тюдор жили вместе.
За это время вдовствующая королева родила своему любовнику трех сыновей и двух дочерей, законнорожденных или внебрачных — неизвестно. Сыновьями были Эдмунд Тюдор и Джаспер Тюдор, а третий стал монахом, жил и умер в Вестминстерском аббатстве. Естественно, эта любовная связь встретила жесткое порицание со стороны двора. В конце концов Екатерина уединилась в аббатстве Бермондси, где вскоре умерла, оставив трогательное завещание своему сыну, Генриху VI, в то время пятнадцатилетнему мальчику. Тюдор был сослан в Ньюгейтскую тюрьму, из которой бежал, был возвращен обратно, бежал во второй раз, благоразумно обретя по этому случаю укрытие в родных горах.
Когда Генрих VI достиг совершеннолетия, он сделал все, что было в его силах, чтобы помочь любовнику своей матери и оказать покровительство двум своим сводным братьям. Благодаря ему появились Эдмунд Тюдор, граф Ричмонд, и Джаспер, граф Пемброк. Под влиянием короля Эдмунд женился на Маргарет Бофорт, дочери герцога Сомерсета. У них родился единственный сын, Генрих, первый Тюдор на троне, ставший впоследствии Генрихом VII, отцом Генриха VIII и дедом Елизаветы.
Несчастная Екатерина Валуа, возможно, оскорбила чувства своего времени, но никто не в состоянии был предвидеть, что ее союз с прекрасным валлийцем ознаменует расцвет английской нации. Что бы сказали те люди, которые охотились за Оуэном Тюдором в аббатстве, пытались поймать его в вестминстерской таверне и в итоге заточили в тюрьме, если бы знали, что однажды вся Европа преклонит колени в глубоком уважении и благоговении перед великолепием его праправнучки Елизаветы?
Конец Тюдора был столь же бурным, как и его появление в английской истории. Он спокойно жил на своей земле в Уэльсе, но наступил день, во время войны Алой и Белой розы, когда он присоединился к валлийским сторонникам короля и принял участие в этой несчастной войне, открыто сражаясь на поле боя. Его взяли в плен у Мортимер-Кросс и отрубили голову на рыночной площади в Херефорде. Говорят, какая-то сумасшедшая забрала эту голову себе, причесала, умыла лицо и окружила кольцом из зажженных свечей.
6
К востоку от капеллы Генриха V, на несколько ступеней ниже пола собора, находится часовня Генриха VII. Во многих отношениях новый придел — наивысшая точка развития архитектурных стилей Вестминстерского аббатства. Невозможно сравнивать часовню с окружающими ее склепами, и не нужно, поскольку это кульминация семи веков строительства.
Капелла — один из прекраснейших в мире образцов тюдоровской готики. Когда вы стоите у входа в часовню и смотрите на алтарь и наверх, на потолок, подобный сталактитовой пещере в раю, кажется, что вы попали в такое место, где камень перестал подчиняться законам гравитации. Камень, который бывает столь уродливым и трудно поддающимся обработке, здесь нарезан на тысячи воздушных кусочков, отражающих свет, так что все сооружение кажется скорее парящим в воздухе, нежели стоящим на земле. Так же как Парфенон, который выглядит подобно птице, готовой воспарить в небо, капелла Генриха VII вызывает ощущение неизбежности полета.
