Как будто проклиная ту темную и тесную комнату, где прошло его детство, Рудольф приобрел не один дом. По всем сторонам света у него их было не менее семи. Этому бедуину-кочевнику надо было разбить здесь и там изумительные шатры из тесаного камня, порой с архитектурными излишествами, в которых он мог и не жить, но простое существование которых укрепляло его душевное спокойствие.
Свое первое вложение в недвижимость Нуреев сделал летом 1962 года, купив виллу в Ля Тюрби вблизи Монте-Карло. Молодой человек полюбил этот район Средиземноморья за его краски. Он был очарован здешней природой. Вилла была просторная, вдобавок ко всему в ней имелась большая репетиционная студия, устроенная для прежней владелицы, певицы Мэри Гарднер.
Дом Нуреева был открыт всем веяниям эпохи; гости, приезжавшие к нему, пили, курили, танцевали и предавались всем мыслимым удовольствиям шестидесятых годов. Но сам Нуреев бывал в Ля Тюрби не так уж и часто. В 1978 году Витториа Оттоленги попросила его описать виллу, на что он с юмором ответил: «Да я уже и не помню, ведь я два года там не был. Спроси меня лучше, на что похож мой номер в нью-йоркском отеле…»20. Тем не менее, приезжая в Ля Тюрби лишь эпизодически, Нуреев не стал продавать дом, хотя он все более приходил в упадок.
В 1967 году Нуреев купил особняк в Лондоне, расположенный напротив Ричмонд-парка. До этого он жил в небольшой квартире, «скромной, можно сказать бедной, с мало используемой кухней, неизбежным душем вместо ванны и спальней без мебели и украшений; большая, всегда не убранная кровать и вечно занятый телефон на стуле», – по описаниям Ролана Пети21. Но Рудольф никогда и не жил по-настоящему в этой квартирке. Чаще он обитал у Мод и Найджела Гослингов. Там не надо было тратиться. В его распоряжении всегда была комната, и он приходил и уходил без всякого предупреждения.
Особняк у Ричмонд-парка – это была самая крупная покупка за всю лондонскую карьеру. Огромный замок XVIII века, просторный и холодный, был мало приспособлен для повседневной жизни, зато позволял Нурееву почувствовать себя английским лордом. В особняке было шесть спален и четыре гостиные. Перед домом – английский сад, в который забегали дикие косули. Но от «Ковент-Гарден» особняк находился далеко, а ежедневные поездки на машине были сопряжены с дорожными заторами, что приводило Нуреева в бешенство. Были, однако, и положительные стороны. Рядом находилась Школа Королевского балета и аэропорт Хитроу, из которого Рудольф так же часто летал на гастроли, как другие пользуются метро.
Свою нью-йоркскую шестикомнатную квартиру, расположенную в двух шагах от Метрополитен-опера, в шикарнейшем небоскребе «Дакота», из окон которого открывался вид на Центральный парк, Нуреев купил в 1979 году. Его соседями по шестому этажу в то время были Джон Леннон и Йоко Оно, вдова Хамфри Богарта, Лорин Бэколл, и Леонард Бернстайн22. В тот же год в Париже он купил квартиру по адресу набережная Вольтера, 23, в самом сердце столицы, с видом на Сену, Лувр и парк Тюильри. На этой набережной селились знаменитости, и здесь когда-то жили Вольтер, Энгр, Делакруа, Коро, Вагнер, Мюссе, Бодлер…
Надо ли говорить о том, что квартира Нуреева была роскошно обставлена. Настолько роскошно, что ее даже приходил снимать лорд Сноудон, известный фотограф и супруг британской принцессы Маргарет. Эти фотографии обошли весь мир23.
Очередная покупка Нуреева была совершенно другого рода. В США, в штате Вирджиния, он приобрел ранчо. Дом из тринадцати комнат (постройка XVIII века) был окружен гигантским парком с речкой и мельницей. Там Нуреев мог удовлетворить свою любовь к природе и воплотить мечты джентльмена-фермера. В 1986 году, когда он привез в Нью-Йорк и Вашингтон балет Парижской оперы, вся труппа была приглашена на «гарден-пати». Никогда раньше Нуреев не устраивал подобного праздника для своих коллег. «Рудольф был так горд открыть для нас двери своего гигантского дома», – вспоминала впоследствии Анна Фоссюрье24. Сам хозяин, однако, не часто наезжал в свое имение. Да, впрочем, когда ему было делать это, если он без устали колесил по всему миру?
Между тем обстановка ранчо была весьма скромной. В одной из комнат находился огромный старинный орган, но при этом не было ни нормальной кровати, ни стола – только походные койки и матрасы на полу. Но это не мешало Нурееву приглашать к себе знаменитостей.
Однажды он попросил свою нью-йоркскую знакомую Наташу Харли, чтобы она приехала в Вирджинию и помогла ему кое-кого принять. «Я совершенно не представляла, о ком шла речь, но согласилась и полетела на самолете в Вашингтон. Приехав, я обнаружила пустой дом. Там стоял только диван. Ни стульев, ни стола – совершенно ничего, чтобы провести с удобством вечер. Я накрыла стол, как могла. Вскоре приехал Рудольф в сопровождении Джекки Кеннеди! В то время она писала книгу о Пушкине. И весь вечер Рудольф читал ей по-русски „Евгения Онегина“, которого он знал наизусть, а потом переводил на английский и объяснял, кто есть кто. Джекки слушала, не пропустив ни слова. Это было совершенно великолепное и сюрреалистическое зрелище»25.
Да, это так: непредсказуемый Рудольф Нуреев мог принять самых знаменитых людей мира в пустых интерьерах, буквально на матрасе, брошенном на пол. В конце своей жизни он утверждал с некоторым преувеличением: «Почти все дома, которые я покупал, были за городом. В Лондоне – далеко от центра. В США была отдельно стоящая ферма. В Монте-Карло я был в горах». Он забыл сказать о Нью-Йорке и Париже, что противоречило его аргументу, но хорошо выявляло заключительную мысль: «Я не создан для жизни в обществе. Там я чувствую себя не на своем месте»26.
В конце восьмидесятых годов, уже страдавший неизлечимой болезнью, Нуреев сознательно стремился к уединению. В 1990 году, получив очень большие деньги за музыкальную комедию «Король и я», он купил себе виллу на одном из Карибских островов – Сен-Бартелеми. Конечно, это место трудно назвать уединенным, ибо там издавна селились звезды (Барышников тоже имел там виллу), но Нуреев выбрал для себя дом, расположенный на высоком мысе, в отдалении от других. Шарль Жюд, гостивший у Нуреева за три месяца до его смерти, отмечал, что «этот дикий неказистый берег, а он именно и был таким с той стороны острова, где никто не селился, отвечал внутреннему настрою Рудольфа и был великолепной противоположностью его роскошным апартаментам в Париже и Нью-Йорке»27.
За год до этого Нуреев вложил деньги в покупку других островов, также в теплом море и также с богатой историей, но другого рода. В 1989 году он приобрел за полтора миллиона долларов архипелаг Галли, состоящий из трех небольших скалистых островков, расположенных примерно в двух километрах от побережья Италии. Покупка этого архипелага (вопреки советам Горлински, который разобиделся из-за этого на всю жизнь) для танцовщика была символичной. «Мой путь к Галли пролегал издалека, – объяснял он Виттории Оттоленги. – Еще в двадцать три года я полюбил Средиземноморье, казавшееся мне райским местом. Еще бы, ведь я жил в холодной стране, где небо всегда низкое, а солнце едва светит. Как только я начал зарабатывать, я стал искать свой кусочек моря. Я думал, что нашел его в Монте-Карло, потом в Турции. Потом я пришел к мысли, что только пребывание на корабле может насытить мою жажду синевы, солнца и покоя. Галли и есть тот самый корабль посреди моря, и при этом самого чарующего моря в мире»28.
