Читаем без скачивания ПОЛВЕКА В АВИАЦИИ Записки академика - Евгений Федосов

Первый шаг, который сделало новое руководство для перехода к рыночным формам, - это постановление о создании кооперативов. Было заявлено, что кооперативы нас «накормят, оденут и обуют», станут основой малого бизнеса, особенно в сфере услуг. Все это звучало обнадеживающе, но был один принципиальный момент - кооперативам дано было право заключать хозяйственные договора с государственными предприятиями по их основной тематике. А ведь в централизованной экономике, как я уже говорил, существовали «разные» деньги. Были безналичные расчеты, которые балансировали отношения государственных предприятий между собой, и был фонд зарплаты, который обналичивался реальными деньгами и обеспечивался реальным объемом товаров и услуг.

Кооперативы быстро адаптировались к этой системе. Они заключали договора с предприятиями, нередко довольно «липовые», получали по договору деньги по безналичному расчету и быстро их обналичивали. При этом не исключалась и сделка с директором предприятия об «откате» наличных в его карман. Таким образом была выброшена в оборот большая масса денег, ничем не обеспеченная. Особенно поднаторели в этом процессе комсомольские организации, создавая так называемые молодежные инженерные центры в форме кооперативов.

Помню, ко мне пришел секретарь нашей комсомольской организации и, согласно некоему постановлению Фрунзенского райкома комсомола, потребовал заключить с инженерным молодежным центром договор о выполнении ряда работ. Я предложил включиться нашим комсомольцам в работы, связанные с опытным производством, где явно не хватало людей. На это предложение я получил довольно резкий отказ. Он потребовал заключить договор по основной тематике. «Но позвольте, по основной тематике вы получаете зарплату и при этом вычленить какие-то вопросы из коллективного процесса, в котором участвуют не только комсомольцы, просто невозможно», - ответил я и отказался заключать договор. Он посмотрел на меня с явным сожалением, как на человека, который не понимает сути современной политики.

Спустя несколько месяцев он, придя ко мне с заявлением об увольнении, вынул из кармана пиджака внушительную пачку денежных купюр, помахал перед моим носом и произнес: «Вот видите, Евгений Александрович, как делают деньги. Вы их не заработаете и за год».

Подобные кооперативы, естественно, нас и не накормили, и не одели, разве что «обули», обналичив большую массу безналичных денег и вызвав первый финансовый кризис в стране, который пришлось расхлебывать премьеру Павлову. Рыжков же, при котором были открыты шлюзы обналичивания бюджетных денег, благородно хлопнул дверью, уйдя в отставку.

Но дело было сделано. Мне кажется, что многие олигархи и «новые русские» начали составлять свои большие состояния не с «ваучеризации», не в связи с залоговыми аукционами, а именно с кооперативного процесса. Конечно, не все кооперативы паразитировали на теле государства, были и честные предприниматели. Ко мне обратился один из моих заместителей с просьбой дать поручительство перед Фрунзенским райисполкомом на регистрацию кооператива «Темп». Организовал его В. Яковлев - сын Егора Яковлева, который возглавлял в то время Центральное телевидение. Мы поддержали этот кооператив, дав ему в аренду несколько персональных компьютеров. Кооператив оказывал информационные услуги, распространяя справочную информацию по различным бытовым вопросам, и пользовался успехом у москвичей. Через год или два В. Яковлев пришел ко мне на прием и предложил лично мне или институту, в порядке благодарности за поддержку кооператива, купить акции по первичной цене газеты «Коммерсантъ», которую он в этот момент создавал. Мне при моем «совковом» мышлении даже в голову не могла прийти мысль о возможной выгоде от этого предложения. Я отказался, говоря, что это не бизнес для института. Когда В. Яковлев через несколько лет продавал газету «Коммерсантъ» Б. Березовскому за миллионы долларов, то я понял, насколько мое поколение далеко от рыночного мышления. Но это - некоторое лирическое отступление от темы.

Вскоре М. С. Горбачев, видя, что перестройка «буксует», выдвинул тезис, что вина за это лежит на «красном» директорском корпусе и поэтому необходимо «демократизировать» управление предприятиями, создать Советы трудовых коллективов и ввести выборность директоров. Этот тезис был типично популистским, особенно в тот момент, когда в стране нарастала волна недовольства политикой Горбачева. Единоначалие на производстве - это вовсе не продукт тоталитарного коммунистического режима, а особенность организации производственного процесса. Во всех демократических странах, в которых господствует либеральная модель экономики, единоначалие на производстве не нарушается. Директор назначается собственником прежде всего исходя из его профессиональных качеств, и несет всю ответственность за производственный процесс. Выборность директора - это полный абсурд, тем более, что в Совет трудового коллектива очень часто попадали люди, очень далекие от интересов и коллектива, и производства, но очень активно выступающие на собраниях с критикой недостатков руководства, преследуя свои личные цели.

Очень много сильных директоров и руководителей производства - золотые кадры нашей экономики - «сгорели» в этой ненужной и ложной демократизации в сфере управления производством. Коснулось это и нас, авиационников. Я уже говорил, что практически был «выброшен» этим процессом один из талантливейших наших генеральных конструкторов - академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, участник ликвидации последствий чернобыльской аварии Марат Николаевич Тищенко. ОКБ им. М. Л. Миля так до сих пор и не может оправиться от потери. Та же участь постигла и Алексея Андреевича Туполева: он практически был отстранен от руководства коллективом. Впоследствии этот процесс затронул и наш ведущий институт ЦАГИ, где руководителей всегда назначали, как правило, из ведущих ученых, академиков в области аэромеханики. Это было традицией, начиная с Жуковского и Чаплыгина.

Итак, мы вступили в девяностые годы на фоне бурных процессов перестройки и начала демократических преобразований. Особенно мне запомнился процесс избрания депутатов в Верховный Совет на базе альтернативных выборов.

Я лично никогда свою директорскую деятельность не связывал с политической и руководствовался чисто профессиональными интересами. Но когда начался процесс выдвижения кандидатов в Верховный Совет, ко мне пришел наш секретарь парткома А. К. Агапеев, кстати, очень хороший специалист, который и до сих пор трудится в нашем коллективе, и сказал: «Евгений Александрович, у нас в институте группа «демократов» ходит по лабораториям и явочным порядком проводит голосование по выдвижению кандидатом от института в Верховный Совет товарища Нуйкина». - «А кто такой Нуйкин?» - спросил я. - «А это какой-то сподвижник О. Адамовича из Института кинематографии». - «Так причем здесь наш институт? Пусть его и выдвигает коллектив, который его знает», - ответил я. - «Партком так и считает, но процесс в институте уже идет и остановить его можно только выдвинув своего кандидата. Партком считает, что достойная кандидатура, которая пользуется авторитетом и может быть противопоставлена Нуйкину, это вы».

Я стал отказываться, мотивируя тем, что я совершенно не стремлюсь в Верховный Совет и что это несовместимо с моей основной деятельностью, особенно сейчас. Но Агапеев настойчиво меня уговаривал. В конце концов я согласился, имея в виду, что у меня остается возможность взять самоотвод на окружном собрании избирателей.

Это было ошибкой с моей стороны. Но дело было сделано, и наши «демократы» возликовали: Федосов вступил в борьбу.

Эта была довольно немногочисленная, но очень активная группа демократически настроенных наших сотрудников. Все они были «заражены» процессом политической борьбы. А поскольку в институте не было повода для политических баталий, то выборы кандидата в депутаты создали этот повод.

И началось! Институт практически на две недели отключился от основной работы. Мне пришлось выступать перед различными группами коллектива более пяти раз. Наши «демократы» обратились ко мне, чтобы я дал разрешение на посещение института Нуйкину, который не имел допуска к секретной работе, и режимные службы не имели права пропускать его на территорию института. Но отказать Нуйкину - значит показать свою слабость. Разрешение было дано.

Нуйкин выступал перед переполненным залом, который вмещал более 1000 человек. Выступление его транслировалось по внутренней системе радиовещания. Он показал себя достаточно искушенным демагогом, умеющим играть на настроениях людей. Да это и не удивительно, ведь он и был работник идеологического фронта и впоследствии возглавлял группу писателей «Апрель», являющуюся идеологическим центром правых политических сил в нашей стране.