Читаем без скачивания ПОЛВЕКА В АВИАЦИИ Записки академика - Евгений Федосов

Нуйкин выступал перед переполненным залом, который вмещал более 1000 человек. Выступление его транслировалось по внутренней системе радиовещания. Он показал себя достаточно искушенным демагогом, умеющим играть на настроениях людей. Да это и не удивительно, ведь он и был работник идеологического фронта и впоследствии возглавлял группу писателей «Апрель», являющуюся идеологическим центром правых политических сил в нашей стране.

В результате в нашем коллективе произошел определенный раскол по политическим взглядам. Нуйкин выступил с концепциями, как теперь называют, «правого» движения. Я защищал «левые» идеи, отстаивая прежде всего государственность, но признавая, что монополия коммунистической партии влечет застой в идеологическом плане. Я ссылался на В. И. Ленина, который говорил, обрисовывая политическую обстановку в 1917 году: «В России есть много буржуазных партий, но все они по существу являются единой партией буржуазии, преследуя одну и ту же конечную цель». Так и в наше время, говорил я, ничего зазорного не будет, если будет несколько партий «левого» направления, преследующих единую цель - построение социалистического общества. Путей к этой цели может быть несколько, и монополизация этого процесса со стороны КПСС вызвана прежде всего историческими факторами построения СССР. Борьба мнений и политическое соревнование в интересах развития государства - это только благо для него. Я также защищал идею профессиональной армии.

Все кончилось тем, что на итоговую конференцию трудового коллектива были выдвинуты делегаты от отдельных подразделений института после проведения тайного голосования внутри подразделения за того или иного кандидата. Если выигрывали голосование сторонники Федосова, то на конференцию посылались делегаты с наказом голосовать за меня. Если выигрывали сторонники Нуйкина, то делегаты должны были голосовать за него. В результате тайного голосования на конференции, на которой ни я, ни Нуйкин по просьбе делегатов не присутствовали, Нуйкин проиграл: соотношение голосов было приблизительно 60 процентов за меня и 40 процентов за него.

Впоследствии Нуйкин в печати обосновывал свой проигрыш какими-то интригами парткома, но описанная ситуация говорит сама за себя.

В процессе этой политической борьбы я окончательно удостоверился, что авторитет партийной организации в институте очень низок. Многие партгруппорги отстранились от участия в избирательном процессе, и, естественно, рассчитывать на партийную организацию было бессмысленно. Я опирался прежде всего на своих соратников по научной работе, которые знали меня не как директора, а как научного руководителя и человека.

Впоследствии на окружном собрании избирателей, где должны были окончательно выдвигать одного кандидата, я сидел в президиуме собрания рядом с Нуйкиным, среди более десятка претендентов. Он был все же выбран - от Московского зоопарка и треста парикмахерских Фрунзенского района. Почему он не избирался от своего коллектива, где работал, так и осталось тайной.

На окружном собрании нам было предоставлено время в пределах пяти минут на изложение своих программ. Я, естественно, постарался выступить весьма «бледно», чтобы этим и закончить свое участие в политической борьбе.

В результате из всех претендентов был избран кандидатом в депутаты А. Н. Ярошенко из НАМИ, который впоследствии сыграл значительную роль в выдвижении Б. Н. Ельцина.

Он представлял какой-то благотворительный фонд, который впоследствии финансировал первую поездку Ельцина в США и страны Европы. Сегодня он работает торгпредом России в Париже.

Странно прошли тогда выборы в Верховный Совет и в Академии наук. Вернее, я бы сказал, нелегко. Президент АН СССР академик Г. И. Марчук сказал, что как общественная организация, Академия может тоже выдвинуть своих кандидатов. Но чтобы все это действо соответствовало духу демократии, решили, что вначале это должны сделать институты АН. А окончательное выдвижение состоится на расширенном заседании Президиума Академии. Поскольку я был тогда заместителем академика-секретаря отделения, то входил в Президиум. Решено было рассмотреть на расширенном его заседании кандидатуры, выдвинутые коллективами институтов и назвать имена тех, кого рекомендует в Верховный Совет сам Президиум АН. А затем большинством голосов делегировать в Совет самых достойных, согласно числу выделенных нам мест.

Собрались утром. Начались споры о регламенте. Первым на трибуну поднялся академик Сахаров, который сказал, что мы не имеем права подвергать сомнению фамилии людей, выдвинутых коллективами. Ну, вроде, правильно… И он предложил провести следующую градацию: давайте, дескать, выдвинем своих претендентов, сопоставим их список с тем, что получили от институтов и, тем самым, определим какую-то группу кандидатов в депутаты, которые не вызывают сомнения ни у кого. В нее должны попасть практически все, кого выдвинули институты, мы ведь не имеем права им не верить.

Во вторую группу, по его мнению, должны были войти кандидаты, выдвинутые Президиумом, которые не вызывают у членов Президиума сомнения, но за них голосовать все же придется. Ну, а в третью - люди с какой-либо «червоточиной», которые вызывают у собравшихся сомнения, но путем обсуждения и голосования и из них надо выбрать лучших. В общем, он предложил какую-то тройную систему голосования. Всем это очень не понравилось, вариант Сахарова отмели, и пошли традиционным путем: вначале обсуждение всех кандидатов, а потом - голосование. Но процесс обсуждения затянулся, поскольку количество кандидатов исчислялось несколькими десятками.

И тут Марчук совершил крупнейшую ошибку. Когда подошло время обеда, он объявил перерыв и сказал, что проголосуем после того, как пообедаем. Мы часа на два разъехались кто куда. Но академики - в основном люди преклонных лет, и некоторые из них в зал решили не возвращаться. Надо было снова провести регистрацию и учесть их отсутствие при голосовании. Но Марчук использовал список зарегистрировавшихся утром, и поэтому тех, кто не вернулся, - а их было где-то около 20 человек - отнесли автоматически в графу голосовавших «против всех». И в результате некоторые из «демократов» не прошли в кандидаты в депутаты. Я, например, голосовал за Сахарова, но те 20 голосов, которые засчитали «против всех», сыграли свою роль, и Сахаров не прошел, так же как и ряд его единоверцев. Таким образом, Президиум, по сути дела, продемонстрировал нелояльность к демократам и выступил против коллективов институтов. Перед зданием Президиума собралась политическая демонстрация - невесть откуда появились флаги, транспаранты… Поднялась вся демократическая общественность Академии наук, мы оказались какими-то ортодоксами, которые не приемлют новых веянии жизни и выступают против Сахарова, против демократии… А произошло все из-за ошибки Марчука, который, как мне кажется, просто не продумал свои действия. И Президиум попал в нелепое и трудное положение. Конечно, особо остро это почувствовалось из-за того, что в кандидаты не прошел именно Сахаров, который был уже политиком всероссийского масштаба. Ему сразу стали предлагать провести его по каким-то выборным округам, но Андрей Дмитриевич стоял на том, что должен быть избран Академией наук. Пришлось собирать выборщиков Академии - всех академиков и членов-корреспондентов, а также представителей институтов.

Повторные выборы состоялись в огромном зале Дворца молодежи, который был заполнен до отказа. Прежний список выборщиков аннулировали и создали новый. Я мало знал Сахарова и говорю лишь о личных впечатлениях от выборного процесса. Не знаю почему, но мне показалось, что Сахаров хитрил уже в первом своем выступлении на расширенном заседании Президиума, предлагая какой-то уникальный способ голосования.

Может быть, тем самым он хотел, чтобы вместе с ним в Верховный Совет прошла еще какая-то определенная группа людей, не знаю… И вот - вторые выборы. На сцену выходит Президиум АН СССР в составе наших выдающихся академиков, затем следует, так сказать, разрыв во времени и пространстве - и появляется Сахаров. Я почему-то сразу вспомнил документальные кадры, в которых снято появление Сталина. Эта же картина, точь-в-точь, повторилась в выходе Сахарова. Весь зал встает, звучат бурные овации… Не знаю, как у кого, а у меня этот эпизод вызвал какое-то неприятное чувство: к чему это противопоставление себя Президиуму АН, в котором собраны люди, ни в чем не уступающие тому же Сахарову? В результате вторых выборов его избрали, так же, как и ряд других «демократов первой волны». Многие, как они говорили, голосовали за них, опасаясь, что иначе эти кандидаты не пройдут, и на Академию снова обрушится вал несуразиц, которых она совершенно не заслуживает. Я, кстати, и второй раз голосовал за Сахарова, отдавая дань ему как ученому с мировым именем. Но все же меня до сих пор не покидает ощущение того, что он не совсем точно оценивал складывающуюся в те годы экономическую и политическую обстановку…