Поскольку рядом со Светланой всегда находился сотрудник личной охраны семьи Сталина, на Лубянке прекрасно были осведомлены об этом романе. Однако до поры до времени не решались беспокоить Сталина сообщением о нем, видимо, надеясь, что кто-то из влюбленных все же одумается. Но когда стало понятно, что эта история не только не близится к своему завершению, но еще больше усугубляется, чекисты решили действовать. Но сначала не ставя об этом в известность вождя.
В феврале 1943 года помощник начальника личной охраны Сталина полковник Румянцев звонит Каплеру и просит его оставить Светлану в покое. «Уезжайте из Москвы, или у вас будут неприятности», – предупреждает полковник. Каплер в ответ… посылает его куда подальше. Поступок не столько смелый, сколько безрассудный. О нем в тот же день узнает писатель Константин Симонов, который относится к Каплеру более чем хорошо. Он приезжает к другу и все-таки уговаривает его уехать из Москвы. «У меня есть знакомый генерал, он на днях летит в Ташкент – вот с ним и полетишь», – говорит Симонов. Каплер соглашается, но ставит условие – он должен проститься со Светланой. Довод убийственный: «У нее на днях день рождения, и я не могу уехать, не попрощавшись».
В последний день февраля Каплер навещает Светлану в пустующей квартире на улице Чкалова, что возле Курского вокзала. Телохранитель Светланы находится здесь же, но сидит в соседней комнате. Однако его присутствие не мешает влюбленным говорить все, что они думают: они клянутся друг другу в любви, целуются. Вечером об этом уже знают на Лубянке. После чего докладывают Сталину, поскольку взять на себя инициативу арестовать жениха дочери вождя без его санкции боятся.
По словам многочисленных очевидцев, Сталин души не чаял в своей единственной дочери. Но когда он узнал, кто ходит у нее в женихах, сил сдержаться у него не хватило. Впрочем, вряд ли у любого другого родителя была бы иная реакция на ситуацию, где его несовершеннолетняя дочь встречается с почти сорокалетним мужчиной. Да еще с отъявленным бонвиваном, как гласила народная молва. «Чтобы этого Каплера я больше со своей дочерью не видел!» – приказал разъяренный Сталин. После чего добавил: «Навсегда».
Шанс спастись у Каплера еще был, правда, шанс иллюзорный. Утром следующего дня сценарист рванул на аэродром, но по дороге решил заскочить в Малый Гнездниковский переулок, чтобы получить деньги за сценарий. Когда он покидал здание Управления кинопромышленности, к нему подошел незнакомый мужчина и попросился к нему в машину. Там незнакомец ткнул Каплеру в лицо удостоверение сотрудника МГБ и приказал ехать на Лубянку. С тех пор машины своей Каплер больше не видел – она досталась чекистам. А сам сценарист был отправлен в лагерь.
Как пишет сама Светлана, арест Каплера произвел на нее ужасное впечатление. Однако перечить своему отцу, который на ее глазах отобрал у нее все каплеровские записки и письма и уничтожил их, она не посмела. И спустя год вышла замуж за приятеля своего брата студента Григория Мороза. Стоит отметить, что, как и Каплер, он был евреем, и это снимает со Сталина обвинение в антисемитизме (многие до сих пор считают, что вождь мстил сценаристу за его национальность).
Каплер был уже далеко – на Колыме. Правда, срок ему дали мягкий – всего пять лет (еще одно доказательство того, что Сталин умел прощать) – и устроили на более-менее хлебное место фотографа, чтобы не дай бог не умер. А когда Каплер написал письмо Сталину и попросил отправить его на фронт, ему отказали. Говорят, спасительную длань над ним простер отнюдь не Сталин, а Светлана, которая лично просила Берию о поблажках для своего возлюбленного.
Тем временем в заключении Каплер не остался одинок, сойдясь вскоре с актрисой Валентиной Токарской, отбывавшей срок в том же лагере. Познакомились они в один из дней, когда Токарская пришла к Каплеру в его мастерскую. И сразу у них начался роман, который они вынуждены были скрывать от всех – в противном случае вольную поселенку Токарскую могли опять вернуть на общие работы. Влюбленные действовали весьма изобретательно. Каплер смастерил в своей мастерской потайную дверь, которая выходила во внутренний дворик. Эту дверь он заставил шкафом, задняя стенка которого отсутствовала. В случае опасности Токарская заходила в этот шкаф, а выходила… уже на улице.
Так вышло, что Каплер освободился раньше Токарской. Поскольку его освободили без права жить в столице, он обязался уехать в родной Киев к родственникам. Но он вместо этого отправился в Москву. Он понимал, что дико рискует, но поделать ничего с собой не мог – все эти пять лет он только и думал, что о Москве, о ее улицах, о друзьях, оставленных в ней. Мечтал он увидеть и Тасю Златогорову, которую, несмотря ни на что, все еще продолжал любить. Но когда он приехал в Москву, ему сообщили страшную новость: оказывается, Тасю тоже посадили вскоре после него, и в лагере она повесилась.
В Москве Каплер прожил ровно три дня. Как и хотел, навестил нескольких друзей и знакомых, один из которых, на беду, оказался стукачом. И Каплера снова арестовали в тот самый момент, когда он уже садился в киевский поезд. Потом был скорый суд и новый приговор – пять лет лагерей. Каплер выслушал приговор спокойно, но попросил лишь об одном – чтобы его вернули обратно в Воркуту, к Токарской. Но направили гораздо дальше – в Инту.
На новом месте Каплера снова пристроили на приличное место – в хозблоке. Но он не оправдал оказанного ему доверия – взял и завел роман с женой одного лагерного начальника. И если в случае с Токарской ему все сходило с рук, то здесь этого не произошло – Каплера отправили на общие работы. И он вкалывал наравне со всеми остальными заключенными в шахте при морозе минус сорок пять. Как Каплер, сын состоятельных родителей, привыкший всю жизнь жить на готовом, уцелел в этом аду, одному богу известно. Но он уцелел.
На свободу Каплер вышел вскоре после смерти Сталина – летом 1953 года. Здесь его встретили друзья и помогли вернуться в кинематограф. Практически сразу Каплер взялся за работу, засучив рукава. И вот уже один за другим из-под его пера на свет появляются сценарии фильмов «Первые радости», «Необыкновенное лето», «За витриной универмага», «Две жизни». Но самым успешным проектом Каплера тех лет можно смело назвать комедию «Полосатый рейс». Правда, начинал работу над сценарием другой автор – Виктор Конецкий, но когда его вариант сочли не столь успешным, к делу подключился Каплер. В результате был снят фильм, который стал лидером проката 1961 года, собрав свыше 32 миллионов зрителей. В следующем году Каплер приложил руку еще к одному кинохиту – фильму «Человек-амфибия», который побил рекорд «Рейса» в два раза – собрал 65-миллионную аудиторию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
