Руфус осторожно снял с Порции шлем. Яркие локоны рассыпались по плечам, и бледное лицо с сияющими глазами окружил пышный ореол. На щеке осталось пятнышко грязи.
Руфус машинально вытер ей щеку, и его пальцы как бы сами по себе скользнули по приподнятым скулам, решительному подбородку и горячим чувственным губам. Порция стояла не двигаясь, не отрывая взгляда от его лица, слегка приоткрыв губы, как будто собиралась что-то сказать, но не решалась нарушить молчание.
Он расстегнул и снял с нее плащ, откинул его в сторону, затем стащил с рук рукавицы. Они последовали за плащом. Руфус расстегнул перевязь и повесил ее саблю рядом со своим тяжелым мечом. А потом подхватил ее и усадил на стол, чтобы снять сапоги и чулки.
Порция послушно откинулась на ровной жесткой столешнице. Она приподняла бедра и ухватилась за край стола, чтобы Руфус поскорее снял с нее штаны и нижнее белье. Не спуская с Порции жадного взгляда, он расстегнул свою одежду.
Догадавшись, что от нее требуется, Порция обвила ногами его талию. С легкостью демона-соблазнителя напряженное мужское копье проникло в податливую плоть. Порция покрепче уцепилась за край стола и стала двигаться сама, тогда как Руфус просто стоял, придерживая ее за ноги и поощряя чуть заметной улыбкой. В какой-то момент она не выдержала и засмеялась от восторга — и этот смех прозвучал едва ли не святотатством, нарушившим напряженное молчание.
Руфус хмыкнул, и его сильные пальцы с удивительной нежностью проникли во влажные, разгоряченные складки кожи. Порция вскрикнула от острого, жгучего наслаждения. Ее ноги приподнялись еще выше над столом, глаза закрылись, а дыхание стало частым и неровным: вот-вот должен был наступить момент чистого, незамутненного экстаза.
Руфус как мог оттягивал этот взрыв — он упивался тем, как трепетно сжимаются вокруг его плоти неведомые мышцы в самой потаенной глубине ее тела. Он не спускал глаз с ее лица и любовался румянцем, окрасившим бледные щеки в предвкушении разрядки. Вот зеленые глаза распахнулись навстречу его напряженному взору — и в тот же миг легкое тело забилось в судорогах блаженства. Порция простерла вперед руки и прижала Руфуса к себе, вслушиваясь в неистовые толчки его копья у себя внутри. Ее пальцы судорожно цеплялись за его спину, пока он тихонько стонал от наслаждения, пряча лицо у нее на плече.
— Добро пожаловать домой, утенок, — прошептал наконец Руфус, легко выпрямившись. — Примите мое приветствие.
— А вы — мое, лорд Ротбери, — ответила Порция с лукавой улыбкой и соскочила на пол. — Должна признаться, что не ожидала столь темпераментного приема.
— Способность обучаться на собственном опыте является признаком интеллекта, — заметил он, застегивая штаны.
— Ах, вот только я забываю в вашем присутствии обо всем, что знала. И наверняка выгляжу сейчас не очень-то соблазнительно: вся в поту, в дорожной грязи…
И она, как была, в одной рубашке направилась в кладовку за корытом. Из котла, висевшего над очагом, Порция налила горячей воды, сняла рубашку и принялась проворно мыться.
Руфус пристроился у камина, наблюдая за ней. Она ничуть не пополнела — несмотря на регулярное и более чем обильное питание, — однако ему нравилось это легкое угловатое тело, стройные бедра, изящный торс, нежный изгиб шеи над четко выступавшими ключицами и резкие контуры лопаток, двигавшихся под тонкой бледной кожей.
— Насколько мне известно, нынче не обошлось без приключений, — заметил он.
Порция настороженно замерла, не замечая, как падает с мочалки мыльная пена.
— А что тебе сказал Уилл?
— Что вы с Полом устроили засаду двоим гонцам и захватили их депеши… жизненно важные депеши — и для тебя это не секрет.
— Конечно, не секрет, — откликнулась Порция и снова принялась намыливаться. — Мы с Полом все отлично провернули. Пол сделал вид, будто его лошадь потеряла подкову, и встал посреди дороги, так что им пришлось тоже остановиться… — Она протянула Руфусу мочалку и подставила спину. Руфус послушно намыливал ее, пока Порция продолжала: — Он стал что-то им доказывать, да с таким йоркширским акцентом, что бедняги вряд ли поняли хоть слово и совсем растерялись, — и тут появилась я — как снег на грлову!
— Раздвинь ноги.
Порция подчинилась, и пока Руфус тер ей ноги между бедер, ее речь стала довольно невнятной.
— Ты что-то сказала? — поинтересовался Руфус, звонко шлепнул мочалкой ей по плечу и как ни в чем не бывало вернулся в свой угол у камина.
— Я выстрелила из мушкета и перепугала их лошадей. Те взвились на дыбы, и Пол успел перехватить поводья. А пока эти олухи вытаскивали из ножен мечи, я успела достать одного саблей, а другого кинжалом — и дело в шляпе!
— Вы их убили?
— Нет… это было бы слишком жестоко. Мы так не можем, — честно призналась Порция. Она уже натянула обратно рубашку и торопливо застегивалась, ежась от холода. — Мы запихали им в рот кляпы и связали в пустом курятнике, который присмотрели заранее, а лошадей отпустили.
— Чистая работа, — оценил Руфус, поднял с пола ее белье и штаны и кинул Порции. — И на этом твои приключения закончились?
Порция поспешно наклонилась — якобы натягивая штаны.
— Да, конечно. Мы с Полом дождались остальных и все вместе поехали домой. — Она необычно долго возилась с пряжкой — пальцы внезапно стали совсем непослушными. — Я умираю от голода. Пол стрескал всего цыпленка, и мне ничего не осталось, кроме хлеба с сыром.
— Мы сейчас же идем в столовую. Уилл сказал, что не застал тебя на месте встречи. — Руфус не спускал с Порции глаз и наверняка заметил ее неловкость, но не подавал виду: говорил все так же небрежно, прислонившись к каминной полке и прихлебывая из кружки эль.
— А он не сказал тебе также, что у меня было расстройство желудка и, пока Пол дрых себе на солнышке, я не вылезала из кустов? — поинтересовалась Порция, отвернувшись в сторону и приглаживая руками растрепанные волосы.
— Нет, этого он не сказал. — Руфус отпил еще эля, хотя по-прежнему караулил каждое ее движение. На скулах у Порции проступил едва заметный румянец, а тонкие губы напряженно поджались.
— От места вашей встречи до замка Грэнвилл было рукой подать, — как ни в чем не бывало напомнил Руфус. — Тебе не удалось высмотреть там ничего интересного?
— Ничего нового я не заметила, — покачала головой Порция, все еще не решаясь посмотреть ему в глаза. — Подъемный мост опущен, и по нему взад и вперед двигались отряды ополчения. Как всегда, у всех был очень занятой вид.
Руфусу было ясно как Божий день, что она о чем-то умалчивает. Он с трудом сдержался, когда услышал от Уилла о неожиданной отлучке Порции в подозрительной близости к замку Грэнвилл. Первой мыслью было загнать ее в угол вопросами и добиться правды, но уязвленная гордость делала этот допрос крайне неприятным. В ее ответах явно скрывалась какая-то фальшь. И Руфусу почему-то ужасно не хотелось знать правды. Однако он заставил себя произнести:
