Был теплый августовский день. В ближайшее время королю предстояла поездка в Виндзор, и поэтому поводу он пребывал в самом приятном предвкушении: во-первых, он любил Виндзор, во-вторых, эта поездка обещала ему краткий отдых от государственных дел. Он был намерен выехать при первой возможности, — разумеется, взяв с собою Луизу и Нелли, ибо не желал разлучаться с этими двумя дамами даже на короткий срок. В Виндзоре он хотел посмотреть, как идет работа Веррио над фресками, и самолично убедиться, что перестройка замка продвигается в полном соответствии с его планом.
Утром, взяв с собою нескольких приятелей, он, как всегда, собрался совершить небольшую прогулку по Сент-Джеймскому парку. Несколько увязавшихся за ним собачонок уже заливались радостным лаем.
Но не успел он сделать и десяти шагов, как к нему подбежал взволнованный молодой человек, в котором он узнал работника своей лаборатории.
— Ваше величество! — падая ниц, воскликнул он. — Умоляю, позвольте мне сказать вам несколько слов!
— Говорите, — с некоторым удивлением отвечал король.
— Ваше величество, я почтительнейше прошу вас о том, чтобы, гуляя по парку, вы не удалялись от своих спутников.
— Отчего же? — спросил Карл. Чрезвычайная серьезность молодого человека забавляла его. При выходе из королевских покоев ему почти всякий раз приходилось выслушивать чьи-то просьбы, однако «почтительнейшая» просьба держаться поближе к своим спутникам звучала, пожалуй, не совсем обычно.
— Жизнь Вашего величества в опасности, — прошептал молодой человек.
Но запугать Карла было не так-то легко. Теперь, задумчиво разглядывая своего собеседника, он пытался припомнить все, что он о нем слышал. Кирби — так звали молодого человека — пробовал, кажется, заняться торговлей, но потерпел неудачу, после чего обратился к лорду-казначею Карла, графу Данби, с просьбой предоставить ему должность сборщика налогов. По ходу переговоров выяснилось, что юноша кое-что понимает в химии, и в конечном итоге его взяли в королевскую лабораторию. Там-то Карл раз или два и сталкивался с ним.
— О какой опасности вы говорите? — спросил Карл.
— Ваше величество, в любую минуту в вас могут выстрелить из ружья.
— Говорите все, что вам известно, — потребовал Карл.
— Ваше величество, мне известно многое, и я готов вам все рассказать, но... Для этого я должен просить вас о встрече без свидетелей.
— Ступайте во дворец, — сказал Карл, — и ждите моего возвращения у меня в кабинете. Если кто-то спросит, скажите, что вы явились по моему распоряжению.
Юноша шагнул ближе.
— Но, умоляю вас, Ваше величество, ни в коем случае не отходите от своих спутников! Возможно, негодяи уже сейчас скрываются за деревьями.
И, поклонившись, Кирби поспешил во дворец. Король обернулся к стоявшим тут же приятелям.
— Вашему величеству угодно продолжать прогулку? — удивленно спросил один из них.
Король рассмеялся.
— Полно! Начиная от порохового взрыва в годы правления моего деда, на королей всегда готовились покушения, так что, думаю, сейчас лучше всего насладиться утренней свежестью и выкинуть этого испуганного мальчика из головы. Ручаюсь, что это исключено, что он просто тронулся умом.
Отвернувшись, король кликнул своих собачек и, когда те примчались к нему со всех ног, швырнул небольшой камешек далеко вперед. Собачки бросились наперегонки: каждой хотелось заслужить похвалу хозяина.
Прогулка продолжилась, и обещанный разговор с Кирби состоялся лишь через час.
Когда король вернулся в кабинет, юноша ждал его там.
Король терпеливо выслушал его от начала до конца, не веря ни единому слову.
Кирби сообщил, что якобы два негодяя с ружьем скрываются в Сент-Джеймском парке и поджидают лишь удобного случая, чтобы застрелить короля.
— Зачем им в меня стрелять? — спросил Карл.
— Их подослали иезуиты, Ваше величество, — отвечал Кирби. — Они рассчитывают убить вас и посадить на трон вашего брата.
«Бедный Джеймс, — подумал Карл. — У него и так полно врагов, а теперь и меня пытаются перетянуть в их стан».
— Каким образом вам стало об этом известно? — с трудом подавляя зевоту, спросил он.
— Через отца Тонджа, Ваше величество. Отец Тондж — священник в церкви Святого Михаила на Вуд-стрит. Он мог бы сообщить Вашему величеству гораздо больше меня, если бы вы соблаговолили его принять.
— Что ж, вероятно, придется с ним увидеться.
— В таком случае, могу ли я, с позволения Вашего величества, провести его во дворец?
— Хорошо. Приводите его сегодня вечером, между девятью и десятью, — сказал король.
Когда Кирби ушел, король велел позвать к себе графа Данби и пересказал ему только что состоявшийся разговор.
Оба от души посмеялись.
— По-моему, он все-таки сумасшедший, — заключил король. — Будем надеяться, что хотя бы этот отец Тондж окажется в здравом уме. Однако он так волновался, что я не мог взять на себя смелость прогнать его просто так. Но думаю, что нам лучше держать все дело в секрете. Право, не хотелось бы подсказывать нашим недругам не посещавшую их пока что мысль о покушении на короля.
В назначенное время Кирби вместе с отцом Тонджем прибыл во дворец. Отец Тондж, бывший школьный учитель из Йоркшира, а теперь приходский священник церкви Святой Марии на Стайнинг-стрит и церкви Святого Михаила на Вуд-стрит, сообщил королю, что, хорошо понимая исходящую от иезуитов опасность и догадываясь, что они не остановятся даже перед убийством самого короля, он посвятил немало усилий разоблачению их преступлений. Тут он принялся методично перечислять раскрытые им преступления и продолжал до тех пор, пока король, потеряв терпение, не попросил его перейти прямо к делу.
Иезуиты проникли в ближайшее окружение короля и задались целью его убить!
— Кто они? — спросил король. — Вы можете их назвать?
В ответ отец Тондж протянул Карлу целую стопку каких-то перевязанных бечевкой бумаг и сказал, что если король соблаговолит их прочесть, то многое, вероятно, приведет его в справедливое негодование.
— Откуда у вас эти бумаги? — спросил король.
— Сир, их подбросили мне под дверь.
— Кто?
— Тот, кто, безусловно, желая добра Вашему величеству, счел возможным доверить мне дело спасения жизни Вашего величества.
Король передал бумаги Данби.— Значит, вы не знаете, кто именно их подкинул?
— Я подозреваю, Ваше величество, что это один человек, с которым мне доводилось ранее говорить о нависшей над страной опасности.
— Возможно, он нам понадобится. Его можно будет разыскать?
