пытались, — призналась Мила.
— Да, мы тоже, — сказал Тейт, указывая на своего брата.
Люк кивнул.
— Несколько раз. Мне почти удалось, когда я столкнула его с крыши, надеясь, что это будет выглядеть как самоубийство. Этот ублюдок подсыпал крысиный яд в мой пудинг.
Тейт пожал плечами.
— Слушать, как тебя рвёт, было лучше, чем слушать, как ты дышишь.
Мила одарила Доминика насмешливо-милой улыбкой.
— Видишь, какое светлое будущее тебя ожидает?
Усмехнувшись, Доминик поцеловал её в висок.
— Мне подходит.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Окунув верёвочную швабру в пластиковое ведро, Мила зевнула. Она опрокинула чёртову ванну с кремом для бритья, когда убиралась на своём рабочем месте, и она полностью обвинила Доминика. Если бы он не будил её всю ночь своим ненасытным членом, она не была бы такой чёртовски вялой. Она не могла не зарычать, когда он подошёл к ней сзади.
Обняв её за талию, он положил подбородок ей на плечо.
— Устала, детка?
Она услышала улыбку в его голосе.
— И кто в этом виноват? — отрезала она, отжимая мыльную воду из швабры с помощью встроенного в ведро отжима.
— Прошлой ночью ты не жаловалась. На самом деле, ты стонала. Стонала. Хныкала. В какой-то момент почти рыдала.
Вытирая ещё немного пролитых сливок, она высокомерно фыркнула.
— Я не рыдаю. И не хнычу.
— О, ты определённо хнычешь. — Он уткнулся носом в её шею, глубоко вдыхая. — И ты была очень близка к тому, чтобы разрыдаться, когда я добрых двадцать минут просто ласкал твой клитор языком, отказываясь прикасаться к тебе где-либо ещё.
К чёрту, если он был не прав. Но она никогда бы не призналась в этом вслух.
— Возможно, ты лжёшь, чтобы утешить себя — я не уверена.
Он укусил её за шею.
— Ты знаешь, что я не лгу, так же как ты знаешь, что тебя заводит одно воспоминание об этом.
Чёрт возьми, это так.
— Снова ложь.
— Правда? Хм. Тогда это, должно быть, Тик-так у тебя в лифчике, да?
У неё вырвался смешок.
— Пошёл ты, GQ.
Его плечи затряслись от приглушенного смеха, он поцеловал её в шею.
— Я принесу тебе кофе. — Отпустив её, он повернулся к Арчи и Эвандеру. — Кто-нибудь ещё хочет кофе?
Два кота выкрикнули свои распоряжения, когда Доминик вошёл в комнату отдыха.
Покачав головой, она вернулась к мытью пола. Ей нужно было поторопить свою задницу, так как Дин ждал на диване.
Она снова окунула швабру в ведро как раз в тот момент, когда дверь открылась и впустила порыв уличного шума. Она вежливо улыбнулась коренастому гиене-перевёртышу, который был одним из постоянных клиентов Арчи.
— Арчи, твой номер в три тридцать здесь, — позвала она.
Гиена закатил на неё глаза.
— Ты никогда не будешь называть меня по имени?
— Когда ты настаиваешь на том, что тебя зовут Хэмбоун, нет, я не могу так называть взрослого мужчину.
Дин насмешливо фыркнул.
— Да, в этом я согласен с Милой.
Арчи позвал своего клиента и Мила быстро предупредила его:
— Осторожно, пол мокрый.
Когда гиена обошла мокрое пятно, дверь снова распахнулась. Женщина вошла внутрь и огляделась, выглядя неуверенной, беспокойно теребя свои черные кудри.
— Привет, у вас назначена встреча? — спросила Мила.
Глаза женщины метнулись к Миле, на мгновение, вспыхнув чем-то темным.
— Эм, нет, — ответила она. — Я просто подумала, не могла бы ты взглянуть на это для меня.
Она запустила руку в коричневый бумажный пакет, казалось, повернула пакет к Миле и…
В воздухе прогремел гром. Сильный удар обрушился на Милу как раз в тот момент, когда раскалённая боль взорвалась в левой части её груди. Она отшатнулась в шоке, её рот приоткрылся, ноги заскользили по мокрому полу. Не гром, подумала она, падая. Не гром. Чёрт.
Воздух рассекли выстрелы, от которых сердце Доминика забилось о ребра. Он выбежал из комнаты отдыха в парикмахерскую… как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мила теряет равновесие и неловко падает навзничь. Она зашипела и, словно придавленная болью, рухнула на спину. Воздух наполнился запахом крови и пороха. Кровь Милы. Казалось, от этого у него забило ноздри и скрутило желудок, повергнув его волка в слепую панику. И на одно мгновение мир Доминика остановился.
Злобный, изнуряющий страх скребся у него внутри, подступал к горлу и оседал на языке, густой и металлический. Его волк замер, прикованный к месту от необузданного шока.
— Отойди! — приказала женщина у двери, дрожащим движением указывая на Милу коричневым бумажным пакетом, в то время как её маниакальный взгляд метался от человека к человеку. Сумка, в которой была чёртова дыра размером с пулю. — Отойди, или я выстрелю в неё снова!
Розмари. Он почти не узнал её. Она покрасила волосы в чёрный цвет и сделала химическую завивку в тугие локоны. Она была немного похожа на Милу. Его Мила. Кого эта сука застрелила.
Несмотря на то, что Мила прижала руку к ране, кровь все ещё сочилась и пачкала её рубашку прямо над сердцем. Как это сердце все ещё билось, он, чёрт возьми, не знал. Но это продолжить недолго. Никто не мог оправиться от такого смертельного ранения в грудь без медицинской помощи. Никто.
Мила была в сознании, её взгляд был прикован к Розмари, но её лицо исказилось от боли. Чёрт, ему нужно было добраться до неё. Нужно было остановить кровотечение. Вызвать целителя. Что-нибудь. Но он не мог пошевелиться, пока эта сука все ещё целилась из пистолета в его пару.
Он почувствовал, что Розмари без колебаний выстрелит в неё снова. Не задумываясь, всадит ещё одну пулю в Милу. И тогда он увидел это — именно такой была бы его жизнь без его маленькой кошки. Почувствовал вкус пустого, холодного, бессмысленного будущего, которое ждало его впереди, если
