этим словом, конечно, — «Неизведанного» назвали и странную схожесть «Николаевской» медали, форма которой с самого начала ее вручения вызывала многочисленные вопросы, с недавно открытым строением атома. Короче говоря, толика реальных фактов в этом «расследовании» была так густо перемешана с тоннами откровенного бреда, что отделить одно от другого даже самому неангажированному исследователю было бы просто невозможно.
Тут нужно еще понимать, что сама фигура Николая Освободителя буквально через три десятка лет после его смерти начала натурально покрываться позолотой. В каждом втором городе империи появилась улица или проспект Николая I, повсюду стали как грибы после дождя вырастать памятники, его именем нарекли очередной самый мощный в мире броненосец, тот же Томский университет — ну потому что открытые ранее уже имели «исторических покровителей», а переименовывать их сверху запретили строго-настрого — тоже добавил себе постфикс «имени Николая I Освободителя». Некоторые даже начали говорить о возможной канонизации покойного императора, и в этом даже был определенный смысл. Если отбросить личные грехи монарха, то, наверное, со времен князя Владимира никто не сделал столько для православной церкви, как проправивший сорок лет император.
В итоге журнал оштрафовали по статье об оскорблении императорского величества, главному редактору пришлось уволится и уехать в Лондон, где он был подозрительно тепло принят тамошним обществом, ну а любые последующие попытки состряпать разоблачение на имени Николая I — а они, конечно, и в будущем случались, не без того, — стали выглядеть феерическим бредом сумасшедшего. Ну правда, кто всерьез может думать, что император был пришельцем с другой планеты, путешественником во времени, или, к примеру, великим магом и прорицателем. Ну бред же чистой воды…
Эпилог 4
— Тихо! Не шевелись, идут, кажется, — молодой парень с капитанскими погонами на плечах очень осторожно отодвинул в сторону пару листиков куста, под которым таился, чтобы улучшить себе обзор на дорогу. — А нет, показалось. Ждем.
Капитан медленно опустился обратно на землю, поправил масксеть, из которой торчали вставленные веточки и пучки травы, и перевернулся на спину. Над головой шумел привычный лиственный лес. Где-то в стороне перекликивались птицы, а в воздухе пахло весенней свежестью. Что ни говори, а Манчжурия куда более приятна для простого русского человека, чем сраные Африканские джунгли. Там, конечно, не бывает зимы и это плюс… Но он один, а вот минусов наберется целая пачка. Жарко, сыро, насекомые всякие отвратительные, куча ядовитой гадости… Ах да, сраные негры, бегающие с английскими винтовками и очень сильно желающие подержать за горло кого-нибудь из белых колонизаторов, куда без них.
— Алексей Петрович, можно вопрос? — Лежащий радом под кустом поручик повернул голову к своему непосредственному начальнику. Судя по обращению по имени-отчеству вопрос, этот имел не служебный характер, а личный.
— Ну? Предположим?
— А вы имеете отношение к «тем Сидоровым»? Которые ну…
— Господин, поручик, потрудитесь сначала сформулировать вопрос, а потом уже его задавать, — шёпотом ответил капитан своему младшему товарищу.
— Есть потрудиться, — так же шепотом «гаркнул» тот и продолжил мысль, — которые нефтяные короли Персии? Просто ходят слухи…
— Не имею, — скривился Алексей. «Сидоров», не смотря на регулярное упоминание в ряду с «Петровым» и «Ивановым» был далеко не самой распространенной фамилией в империи. Тем более среди промышленников и чиновников первого ранга, там, не смотря давнюю на отмену сословий, все больше люди с дворянскими корнями, уходящими во тьму веков, мелькали, ну а какое у «Сидоровых» может быть дворянство. Разве что личное. Вот поэтому вопрос о родстве с теми Сидоровыми, которые держали в руках добычу персидской нефти, и чей представитель не так давно занял пост министра промышленности и торговли, поступал капитану регулярно. — Вернее очень далекая у нас связь. Седьмая вода на киселе. Министр Семен Дмитриевич Сидоров мой пятиюродный дядя, если вам так интересно, господин поручик.
— Ух ты ж, — поручик аж привстал на локте от удивления. — И как же вы с такими родственниками в такую жопу-то угодили, Алексей Петрович? Ладно я — сирота детдомовская, по мне даже плакать никто не будет, но…
Такое несколько панибратское отношение к начальству объяснялось как раз той командировкой в Африку. Там тогда еще только подофицер Гриневич протащил на собственном горбу своего ротного командира двадцать километров через тропический лес и кордоны мятежников. С тех пор прошло уже больше пяти лет, Гриневич успел получить высшее образование, а с ним и офицерские погоны, повоевать немного в других горячих точках планеты и вновь воссоединиться с бывшим командиром уже в отдельном отряде специального назначения.
— Кто-то же должен империю защищать, — немного отстраненно, явно думая о своем ответил капитан. — Сидоровы всегда служили. Уже больше ста лет. Мой прадед получил первые в нашей семье офицерские погоны еще в 1843 году, у меня дома сохранилась выписка его аттестата юнкерского училища. В Великую войну он дивизией командовал. А дед мой — где-то на венгерской равнине так и остался, не нашли тела, пропал без вести. Отец полковником в отставку вышел, а у меня как бы и выбора не предполагалось.
— Сын собирается продолжать традицию?
— А черт его знает, — скривился капитан. — Бывшая после развода не сильно нам общаться дает… Да и все эти командировки, хреновый из меня отец, по правде сказать.
— Ну может оно и к лучшему… — Вздохнул поручик, не забывая меж тем приглядывать за поворотом дороги, откуда вот-вот должен был показаться ожидаемый ими караван. — Нынче офицером в империи быть не слишком почетно. И очень хлопотно.
— Легко быть патриотом и защищать страну, когда она идет вперед как ледокол, не замечая противников вокруг себя, — не согласился Сидоров. — Да, сейчас не лучшие времена России, но оттого еще важнее наша за нее война. В конце концов, кто если не мы?
— Никто кроме нас, — без всякой радости прошептал поручик. Ему роль затычки в текущей во всех местах плотине категорически не нравилась. Впрочем, его мнение по этому поводу никто и не спрашивал.
Эпоха «пяти хороших императоров» — по аналогии с династией Антонинов времен расцвета Римской империи — продлилась больше ста лет. Начиная с Александра I Благословенного в 1801 году, потом длинное 45-летнее правление Николая I Освободителя, короткое но пришедшееся на Великую войну правление Александра II Победителя. Он в 1883 году передал трон сыну Николаю II Строителю, а последим в этой череде стал севший в
