Я самым нахальным образом вышел вперед, наплевав на табель о рангах, и повел истребители вдоль реки, забирая чуть западнее. Тактика тут простая – увидим переправу и зайдем на нее со стороны противника. Спикируем, пустим ракеты – и бегом-бегом на свою территорию. Делать лишнюю атаку и поливать переправу и немецкие войска пулеметным огнем, большого смысла не было. Не тот вид оружия для этой задачи, да и не дадут нам немцы резвиться над своими войсками.
— Андрей, бить будем по вражескому берегу, в корень понтонного моста. Пусть его развернет течением и оттащит на наш берег. Все немчуре труднее восстановить наплавной мост будет. Да еще, может, и зацепим на берегу какую-нибудь технику… После пуска ракет даём очереди по понтонам. Утопить не утопим, но дырок им набьем. Стрельбой не увлекайся – высота критическая будет. Одна очередь – и вверх! Понял?
— Понял, принял, иду за тобой.
О, как! Растет малец. Уже скоро и сам сможет пару водить. Через две минуты мы увидели темную нитку, пересекающую реку. Вот и переправа… Скоро ударят зенитки. Я качнул крыльями: "Внимание!" и плавно положил истребитель на правое крыло. Пологое снижение… зенитки молчат… высота пятьсот, четыреста… пора. И тут я увидел, как на дальнем от меня конце наплавного моста пыхнули и потянулись вниз по реке сизые клубы дыма. Танки или машины, застигнутые нашей атакой прямо на мосту, прибавили газу, чтобы быстрее выскочить на берег.
— Андрей! Бей по ближнему концу, я – по дальнему. Огонь!
Сотни метров пожирались в секунды. Я поймал в прицел все еще лежащий в тени восточный берег переправы, чуть вздернул нос "ишачка", чтобы компенсировать просадку ракет при пуске, и нажал гашетку. Под плоскостями пыхнуло, и вперед унеслась пара алых точек. Нос истребителя пошел вниз, и я вновь выжал обе гашетки. По понтонам, по машинам и по берегу ударили длинные пулеметные очереди. Пули прошлись наискось, сабельной дугой поднимая плотные белые водяные цепочки, вспыхивая огнем пирозарядов на деревянном покрытии понтонного моста, и огненной плетью хлестнув по машинам. Все! Вывод!
— Андрей, вывод, вывод! — и тут же, помогая мне идти вверх, по брюху истребителя жестко ударила взрывная волна. А за ней, пятная небо черными кляксами разрывов, захлопали разрывы зенитных автоматов.
— Маневр! Маневр! Делай, как я! — орал я, бросая истребитель то влево, то вправо, то вверх, то вниз… От резких маневров и перегрузок летные очки съехали мне на подбородок. Поправить их, не было ни времени, ни возможности. Метрах на двухстах, вихляясь, как пьяные выпускницы на дискотеке, мы сматывались из зоны зенитного огня. Наконец-то все кончилось… Я поднял очки на глаза, заодно смахнув каплю пота с кончика носа, и огляделся. Андрей шел за мной метрах в ста-ста десяти, шел ровно, без дыма. За ним, над рекой, закручивались два светло-серых дымных столба и вороньей стаей все еще порхали в воздухе какие-то черные обломки. В высоте, подсвеченная низким еще солнцем, шла пара комполка. А сверху на нее падали немцы…
* * *
Я аж застонал, стиснув зубы. Все… Сейчас зажгут… Но нет! Наши заметили атаку и резким маневром вышли из-под огня. Трассы "мессершмиттов", сверкнув, упали в лес. Однако положение было аховое. Еще две пары фашистских истребителей вошли в вираж, преследуя наши "ишачки".
— Вниз! Вниз давай! — Не удержавшись, заорал Андрей.
— Тихо ты… Не слышат они тебя… Давай за мной.
Мы пока ничем не могли помочь нашим летчикам. Уходя от зенитного огня, мы прижались к земле и потеряли высоту, а резко маневрируя, мы подрастеряли и скорость. Оставалось одно – проскочить немного вперед, набрать высоту, хотя бы полторы тысячи метров, а потом уж и в бой.
— Андрей, идем вверх! — На наших И-16 стояли новые, мощные моторы. Высоту в три тысячи метров истребитель набирал за три с небольшим минуты. Но нам столько и не надо…
Полный газ, мотор ревет, "ишачок" по дуге уверенно лезет вверх. Есть полторы тысячи! Теперь совсем другая война будет.
Я кладу И-16 на левое крыло. Где наши? Ага! Они смогли заставить "мессеров" снизиться. Уж больно тем хотелось сбить нашу пару. Четверо фашистов пытаются подловить наши "ишачки" на выходе из виража, еще одна пара немцев висит с превышением и страхует своих. Вот вами мы сначала и займемся.
От солнца заходим на лежащую в левом вираже пару немцев. Как въедаются стандарты при обучении летчиков! Если вираж – то обязательно левый! И все тут. Применение правого виража – это уже новый, нестандартный элемент воздушного боя. Да и не любит "мессершмитт" правого виража. Он его хуже исполняет. На этом и ловил их не раз…
Немцы нас пока не видят. А мы все ближе и ближе. Через несколько секунд можно стрелять.
— Андрей, бьешь ведомого… "ШКАСами"… патронов не жалеть!
Я беру немца в кольцо прицела, небольшой вынос – он идет на экономичных оборотах, высокая скорость ему сейчас не нужна. Если что, он моментально наберет скорость на пикировании. Но этот немец её уже не наберет. Он выложился передо мной, как в тире… Промахнуться тут трудно.
— Огонь! — Я нажимаю гашетку "ШКАСов". Скорострельные пулеметы сухо трещат, выплевывая вниз, на землю, два потока пустых гильз. Клубок зеленых трассирующих пуль настигает "месса". Сами по себе попадания нескольких пуль винтовочного калибра его сразу не убили бы… Но сегодня я их зарядил огнем. Вижу несколько бледных вспышек, самолет врага распускает за собой большой павлиний хвост пламени и через несколько секунд взрывается. Мельком вижу дымный след, уходящий под правое крыло моего истребителя. Андрей тоже не промахнулся.
Выход вверх, переворот, мотор дает сбой, сердито чихает и выпускает полосу дыма. Ничего страшного, отрицательная перегрузка… Мотор хватает бензина полной глоткой и снова мощно ревет. Четверка немцев брызнула от наших "ястребков" вверх. Что, страшно стало, геноссен? То ли еще будет, о-го-го!
Мы успеваем атаковать вторую, идущую несколько ниже, пару немцев. Стреляем на пределе, метров с четырехсот. Зеленая дробь трассирующих пуль гонится за "худыми" и настигает одного из них. Но попаданий мало… Впрочем, ему хватает. Пустив серый дым, немец разворачивается на запад. Дым густеет, становится все более темным. Может, и вспыхнет "месс" через минуту-другую… Но следить за ним некогда. Первая пара выскочила вверх и уже падает на нас. А мы висим почти без скорости.
— Андрей! Вниз! Камнем!
Падаем, но немцы успевают нас обстрелять. Я получаю два-три попадания из пулемета в правое крыло, и одну пулю в кисть правой руки…
* * *
…стукнуло так, что дернулась ручка управления. Истребитель вильнул. Обалдело смотрю на разбитую руку, мертвой хваткой уцепившуюся за "баранку" ручки. Боли нет, модификант блокировал боль. Но кисть меня пока не слушается. Совсем. Она как под заморозкой. Идет кровь, видны мелкие белые осколки костей. Приехали… Что же делать? Знаю, что могу вынести и более серьезные повреждения, от раны в руку я не умру, но вот как управлять машиной?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
