Эти слова Рейвен понял без перевода и бросился бежать. Он проклинал собственную глупость. Так вот почему Дур-зор была такой угрюмой и понурой! Вот почему она настаивала, чтобы он пошел к Даг-рук в самцы! А он-то хорош — думал только о себе и не догадался, что Даг-рук окажется хитрее. Зачем расправляться с ним? Ведь он — воин, а племени нужны хорошие воины. К тому же ему благоволит Клет. Зато можно беспрепятственно расправиться с Дур-зор, устранить ее как досадную помеху.
Рейвен вбежал в лагерь. Его всклокоченный вид и дико сверкавшие глаза заставили таанов насторожиться. Воины окликали его: не случилось ли чего? Рейвен, не замечая никого, бросился к своему шатру и дернул полог.
Дур-зор внутри не было.
Он окинул глазами весь лагерь. Пусто. Воины, догадавшись, чем вызвано состояние Рейвена, вернулись к прерванным делам. Многие переглядывались, и это лишь усилило его мрачные предчувствия. В лагере явно знали о случившемся с Дур-зор.
Рейвен остановил первую попавшуюся ему полутаанку.
— Где Дур-зор? — закричал он.
Полутаанка съежилась. Рейвен схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.
— Говори, я требую! Куда они ее дели?
Привыкшая повиноваться, полутаанка дрожащей рукой махнула на восток.
Рейвен стремительно развернулся и побежал в указанном направлении. Перед ним здесь кто-то шел. Он сразу заметил, что стебли травы примяты, а кое-где — вдавлены в землю. На земле отчетливо виднелись следы когтей. Совсем недавно здесь проходили тааны. У Рейвена сжалось сердце. Он двинулся дальше, боясь в любое мгновение наткнуться на бездыханное тело Дур-зор.
Рейвен бежал изо всех сил. Он опасался лишь одного: потерять следы. Но эти следы было трудно потерять. Тааны даже не подумали их замести, равно как не подумали, что кто-то бросится за ними в погоню. Они знали: Рейвен сейчас стоит в карауле у Клета. Либо это… подстроенная ему ловушка.
— Так вот откуда взялось неожиданное дружелюбие Рылта, — вслух сказал себе Рейвен. — Шаман мечтает стать самцом Даг-рук, и в племени все об этом знают. Рылт не бескорыстен. Он просто решил избавиться от соперника.
«Что ж, не все ли равно, когда умереть?» — подумал Рейвен.
Он бежал по мягкой земле, безотрывно глядя на следы. Через какое-то время Рейвен заметил, что следы пошли вверх. Местность вокруг стала пересеченной, холмы чередовались с понижениями. Если где и устраивать засаду, то только здесь. Инстинкт воина подсказывал Рейвену, что он почти у цели. Он побежал медленнее, готовый к любым неожиданностям. До вершины второго холма оставалось совсем немного, когда Рейвен услышал крик Дур-зор.
Его подруга кричала не от страха. То был боевой крик воина. Сжимая в руке тум-олт, Рейвен взлетел на вершину. Дур-зор и таанский воин сошлись в поединке. Раньше она приняла бы смерть как неизбежность. Но сегодняшняя Дур-зор сражалась за свою жизнь. Она отбивалась руками, ногами, зубами, пытаясь завладеть кинжалом, которым таан готовился ударить ее в горло.
Рейвен взревел от ярости.
Га-так поднял голову, но не бросился на него. Таан знал, что ему нечего бояться. Услышав крик Рейвена, из густой травы выскочили еще двое таанов, прятавшихся там.
Рейвен был не настолько самонадеян, чтобы думать, будто он в одиночку одолеет троих сильных и опытных таанских воинов. Даже если бы такое и случилось, кто-то из них обязательно успел бы нанести Дур-зор смертельный удар. Ее силы были на исходе. Дур-зор умоляюще глядела на Рейвена.
У него оставалась единственная возможность. Он бросил тум-олт, и тот врезался в землю. Подняв руки, Рейвен громко крикнул:
— Именем Клета приказываю вам: остановитесь!
К неописуемому удивлению Рейвена, это помогло. Тааны вряд ли поняли все его слова, но одно слово — важное для них слово — они поняли очень хорошо. Даже человеческая гортань могла без ошибки произнести имя Клета. На Рейвене были доспехи, полученные им от Клета, когда он стал телохранителем врикиля: стальной, украшенный затейливым узором нагрудник, стальной ошейник с торчащими шипами, надетый на кольчугу. Поверх доспехов у него был накинут ослепительно белый плащ — символ Клета. Тум-олт также являлся подарком могущественного врикиля.
— Я служу Клету, — продолжал Рейвен. — Причинив вред мне, вы причините вред и ему.
Рейвен несколько преувеличил свою значимость для Клета, однако на таанов это произвело надлежащее впечатление.
Га-так застыл в нерешительности. Дур-зор, воспользовавшись его замешательством, вырвалась и спряталась за спиной Рейвена.
Га-так и двое других таанов растерянно переглядывались. Даг-рук приказала им убить полутаанку, а Рылт велел расправиться и с этим ксыксом. Однако кроме страха перед низамом и шаманом воины испытывали ужас перед врикилем Клетом. Тааны знали: Даг-рук и Рылт наверняка придут в бешенство. В их власти — приказать убить нарушивших приказ, но это означало бы лишь смерть тела. Зато Клет способен вырвать у каждого из них душу и швырнуть ее в Пустоту. И тогда они уже никогда не смогут участвовать в битве богов, которую те ведут за главенствование на небесах.
Страх потерять душу оказался сильнее.
Тааны убрали оружие. Га-так бросил кинжал. Все трое прошли мимо Рейвена, который боялся выдать свое торжество. Пока тааны не спустились с холма, он стоял с холодным и надменным видом.
Взгляды таанов тоже были достаточно выразительными. «Сейчас твоя взяла. Но куда теперь вы оба пойдете?» — молча спрашивали их красные глаза.
Этот же вопрос задавал себе и Рейвен. Убедившись, что воины ушли и больше никто не выскочит из травы, он глубоко и облегченно вздохнул. Потом повернулся к Дур-зор.
— Боги милосердные! Что они сделали с тобой?
Судя по всему, Га-так успел здорово ее избить. Лицо Дур-зор было в царапинах и кровоподтеках. Га-так сломал ей нос и поставил по синяку под глазами. Одна рука вздулась и стала пурпурно-красной. Возможно, она была сломана. Многочисленные порезы на руках Дур-зор показывали, как настойчиво она отбивалась от кинжала Га-така. Кожа на пальцах была содрана, и из ранок сочилась кровь.
Рейвен пожалел, что не вступил в бой и не поквитался с таанами за все это. Он крепко обнял Дур-зор.
— Прости меня, Рейвен, — прошептала она окровавленными губами.
Следом Дур-зор выплюнула выбитый Га-таком зуб.
— Ты не виновата, — сказал ей Рейвен.
— Нет, виновата, — возразила Дур-зор. — Лучше бы я позволила ему меня убить. Я только мешаю тебе.
Дур-зор опустила голову.
— Если бы я погибла, ты бы жил в почете. А теперь нам обоим придется плохо. Скорее всего, нас выследят и убьют. И все из-за моей трусости.
— Ты не труслива, — возразил Рейвен. — Помнишь одно из первых слов, которому я тебя научил, — надежда? Пока мы живы, у нас есть надежда на лучшее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
