Читаем без скачивания Звездные Морпехи - Йэн Дуглас

Вместо этого он в очередной раз развернулся лицом к космической крепости. Ее было не узнать.

Примерно одну ее треть снесло полностью, и в окружающем пространстве мельтешил рой полурасплавленных обломков. Остатки крепости окружало облако раскаленной добела плазмы – оно разбухало буквально на глазах, распространяясь в зловещей тишине все дальше и дальше, а внутри него продолжала рушиться некогда неприступная космическая цитадель.

Миссия выполнена.

Гарроуэй не знал, сколько детонировало ядерных зарядов. Взрыв одного из них мог легко повлечь за собой взрывы других, однако каким оказался совокупный эффект – усилили они друг друга или же частично погасили, – оставалось только гадать. Главное, судя по тому, что предстало его взгляду, результат был удовлетворительный. Космический форпост ксулов был практически выведен из строя.

Работая руками, Гарроуэй вновь развернулся лицом к Вратам. Ему не терпелось стать свидетелем второго акта космического шоу.

Правда, когда это произошло, Гарроуэй так толком и не понял, что, собственно, он увидел. В какой-то момент он смотрел на Врата и полдесятка вражеских исполинов, зависших в бездне космоса, примерно на расстоянии сорока километров. Похоже, корабли осуществляли маневр, перемещаясь ближе к проходу – по всей видимости, готовились к тому, чтобы совершить прыжок.

Неожиданно буквально из ниоткуда, в нескольких километрах от входа во Врата появилось крошечное солнце, причем в самой гуще вражеского флота. Оно росло на глазах и было ослепительно ярким. Гарроуэю пришлось отвернуться, даже несмотря на то, что оптика шлема значительно снижала уровень яркости.

Когда же зрение вернулось, вражеских кораблей перед ним уже не было. На их месте, на фоне черной космической бездны, висела белая мерцающая дымка – нечто вроде всплеска энергии, вырвавшегося из пасти Врат, словно дымок из дула ружья после выстрела.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что произошло. ‹Бесстрашный›, судя по всему, вылетел из Врат на скорости, близкой к скорости света, и протаранил один из вражеских кораблей. Выброс кинетической энергии этого столкновения просто не поддавался подсчету.

Это также означало, что операция ‹Морской огонь› провалилась. Морпехи, жертвуя своими жизнями, проникли внутрь цели ‹Филадельфия›, чтобы обеспечить транспорту беспрепятственный проход. Это было сделано для того, чтобы тот через пять световых часов сумел достичь планеты ксулов. Вместо этого ‹Бесстрашный› просто столкнулся с вражеским кораблем.

Значит, все напрасно.

Гарроуэй попробовал воспроизвести столкновение на тактическом дисплее, однако тотчас понял, что что-то не так. Да, столкновение действительно имело место, однако, если учесть массу такого транспорта, как ‹Бесстрашный› – а это более ста тысячи тонн плюс двадцать пять тонн песка, – то высвободившаяся энергия была на несколько порядков меньше. Более того, электронные сенсоры бронекостюма, гораздо более быстрые, нежели его собственные органы чувств, уловили, что нечто показалось из Врат буквально через доли секунды после взрыва. Это нечто пронзило проход, оставив после себя призрачный шлейф остатков плазмы.

В инфракрасном диапазоне след был четко прочерчен на фоне космической бездны – словно стрела, выпущенная из гигантского арбалета прямо в сердце звездной системы Край Ночи.

– Отличная работа, Квинси! – пробормотал Гарроуэй, изучая данные на виртуальном дисплее. ‹Бесстрашный› вошел в систему двумя частями – сначала во Врата ворвался отброшенный за ненадобностью бак с реактивной массой, двести метров в поперечнике и весом в тысячу тонн, а вслед за ним и сам космический транспорт. Бак с реактивной массой столкнулся с одним из вражеских кораблей на скорости лишь на сотые доли меньшей, чем скорость света, отчего и он сам, и корабль ксулов моментально превратились в плазму и невероятное количество высвободившейся энергии. А через секунду, следуя тем же курсом, вслед за баком в систему ворвался и сам корабль. Он пронзил газовое облако подобно пуле.

Облако увеличилось в размерах и накрыло собой другие корабли ксулов. В инфракрасных лучах Гарроуэй отлично видел их – застигнутые раскаленной плазмой, они пылали подобно ярким звездам. Разумеется, космические корабли в космосе не горят, что, однако, не мешает им раскалиться добела.

Они даже не поняли, что нанесло им удар.

– Ударное подразделение ‹Альфа›, – наконец нарушил радиотишину Гарроуэй. – Ударное подразделение ‹Альфа›. Говорит Триггер. Кто-нибудь слышит меня?

Его голову тотчас заполнил треск радиопомех. Одно из двух – либо в данном участке космического пространства до сих пор слишком много заряженной плазмы, либо электроника остальных участников его штурмовой группы просто изжарилась при ядерном взрыве.

Однако Гарроуэй не оставлял попыток. Гнетущее чувство одиночества постепенно уходило прочь, и все равно ему хотелось как можно скорее связаться со своими товарищами морпехами, даже если все, что они успеют, это дружно крикнуть напоследок ‹Ура!›

– Ударное подразделение ‹Альфа›. Говорит Триггер. Кто-нибудь слышит меня?

Космический транспорт ‹Бесстрашный›, Звездная система Сириуса, На подлете к звездным вратам, 11:36 по бортовому времени

‹Бесстрашный› прошел сквозь шторм… правда, не без потерь. Квинси-4 завершил проверку всех систем, выявил полученные повреждения, перенаправил энергию по неповрежденным путепроводам. Столкновение было столь мимолетным, что даже Квинси с его феноменальными способностями зарегистрировал лишь резкой толчок… после чего системы вышли из строя, поскольку внешняя температура корпуса судна резко взмыла вверх, а сам космический транспорт был готов развалиться на части.

Бортовые датчики показывали, что произошло. Бак из-под реактивной массы, который вошел через звездные врата на расстоянии двух километров впереди остальной части судна, сразу по выходе столкнулся с каким-то космическим телом. Судя по всему, это был крупный корабль, который в этот момент входил во Врата с противоположной стороны.

В результате столкновения и бак, и корабль испарились на месте, но даже облако раскаленной плазмы, если в него вонзиться на скорости, близкой к скорости света, покажется столь же плотным, что и свинцовая стена.

Одной из особенностей теории относительности является то, что когда скорость движущегося объекта приближается к световой, то не только его масса увеличивается, а ход времени замедляется, но и длина объекта сокращается. То есть пустой бак из-под реактивной массы вошел во Врата сплющенным, как очень тонкий блин.

Однако даже в таком состоянии он обладал некой толщиной, как и пустота внутри него, так что столкновение имело две ясно различимые фазы. Первая – когда удар был нанесен его внешней стороной, в результате чего большая часть вражеского судна тотчас превратилась в раскаленное газовое облако, и вторая мгновением позже, когда сквозь это облако прошло днище бака, в некотором роде пробурив в нем туннель, по которому секунду спустя промчалась оставшаяся часть корабля.

Все это произошло так быстро, что даже Квинси не успел уловить все детали. Основная часть космического транспорта находилась на расстоянии двух километров позади бака, однако при скорости, близкой к световой, он преодолел это расстояния за шесть миллионных секунды.

Квинси, как и полагается, зарегистрировал все данные и передал их в штаб. В принципе их также мог уловить любой локатор по эту сторону звездных врат. Возможно, они – Квинси более высокого порядка – смогли в них что-то понять.

Однако анализ данных не входил в задачи Квинси. Сейчас для него главным было сохранить в целости поврежденный космический транспорт ‹Бесстрашный›, который на скорости, близкой к скорости света, продолжил свое движение к центру звездной системы Край Ночи.

При этой скорости ему понадобится более пяти часов, чтобы достичь цели ‹Триполи›, однако для Квинси на борту судна пять часов равнялись примерно трем с половиной минутам. Так что приходилось спешить.

Самое главное, ему следовало чуть-чуть изменить курс корабля – прямая линия, прочерченная через звездные врата, уводила в сторону от планеты, обозначенной как цель ‹Триполи›. Задействовав оставшийся резерв реактивной массы в кормовых баках, Квинси слегка развернул судно в сторону – так, чтобы спустя пять объективных часов ‹Бесстрашный› на лету поразил цель, то есть врезался бы в планету в той точке, в какой искомое небесное тело находилось бы через пять часов семнадцать минут двадцать одну секунду.

Эта последняя поправка курса едва не стоила кораблю жизни. От его корпуса тотчас начали отваливаться части; куски внешней обшивки расплавились при прохождении сквозь плазменное облако, когда на корабль обрушился ураган заряженных частиц, движущихся почти со световой скоростью. Туннель, который пробурил в облаке газа бак из-под реактивной массы, к сожалению, не был идеальным вакуумом, в результате чего один-единственный протон при скорости, близкой к скорости света, превращался в космический луч.