бархатными обоями – эти элементы сильно глушили звуки, но вот что удивительно: мои уши улавливали даже должный быть недоступным человеческому слуху шум, исходящий от потолочных ламп, рассеивающих тусклый свет. До боли зажмурившись, я сказала себе, что всё это мне только мерещится и что на самом деле я не слышу ничего, кроме собственного сердцебиения, и в следующую секунду обнаружила, что так и есть – я действительно стала слышать только бой своего сердца, которому больше не вторили громко летающие пылинки и шипение люминесцентных ламп. Вдруг стало тихо. Как у меня это получилось? Не знаю, но я открыла глаза, чтобы проверить, всё ли в порядке… Я всё ещё оставалась не в своём теле, а значит, всё продолжало оставаться не в порядке.
В коридоре было много дверей, но только из-под одной, расположенной в самом конце, просачивался свет. На таком расстоянии я не должна была различать свет, просачивающийся через самую дальнюю дверь коридора, но я этого не понимала, потому что в моменте всё различала очень даже хорошо. Определившись с целью, я направилась к этой двери.
Мой шаг был странным… Таким лёгким и бесшумным, словно я могла бы оторваться от пола и полететь, если бы только захотела этого.
Я действовала без страха, так, будто моя способность бояться вовсе растворилась и исчезла в неизвестности вместе с моим старым телом: открыв заинтересовавшую меня дверь, я сразу же переступила порог и оказалась в странном месте… Жилые апартаменты, только вместо ковров отполированный паркет, много пустующего пространства и… Посреди комнаты живыми колоннами стоят трое очень крупных мужчин, своей спрятанной под одеждой мускулатурой напоминающие раскаченных быков: два шатена и один альбинос. До сих пор в своей жизни я видела только двух столь крупных и способных похвастаться подобной мускулатурой мужчин: Платина и Золото. Никто из этих трёх не был ни Платиной, ни Золотом, то есть мы не были знакомы даже вскользь, однако отчего-то двое из трёх, увидев меня, заулыбались так, словно мы уже где-то встречались, и в этот же момент, заподозрив неладное, я начала различать в их лицах знакомые черты…
Присвистнув, первым заговорил тот парень, что был чуть покрупнее остальных:
– Дементра Катохирис, ты ли это?
От шока я не смогла произнести ни слова и только подошла к незнакомцам поближе…
Ошеломлённо рассмотрев шатенов, кажущихся мне знакомыми, лучше всего я узнала того, что до сих пор молчал и имел более мягкие черты лица:
– Имбриани, Трой?! – мой взгляд сразу же перекочевал на второго здоровяка. – Брейден Борн?! Это вы?!
– Мы, – одновременно, сквозь ухмылки отозвались здоровяки, но я всё ещё не могла поверить ни своим глазам, ни своим ушам: они, как и я, не только выглядели иначе, но и звучали по-другому!
– Ты очнулась последней, – вдруг произнёс альбинос, на котором я до сих пор не сосредотачивала своего внимания, так как в этом парне совсем никого не узнала. Переведя же на него взгляд, я только повела бровью, как бы интересуясь: а он откуда знает меня? Видимо, правильно прочитав мой немой вопрос, парень усмехнулся, но с какой-то горчинкой, похожей на разочарование: – Только не говори, что не узнала меня.
– Веркинджеторикс Астуриас?! – выпалила я, прежде чем успела отконтролировать свой шок – с моими эмоциями явно происходило что-то неладное, но я этого пока ещё не осознала в полной мере и оттого не задумывалась об управлении проблемой… – Ты сам на себя не похож!
Я замерла с открытым ртом: Верк так же, как и я, обелел, но, в отличие от меня, обелел полностью – не только волосы на голове, но даже его брови и ресницы стали белоснежными! Он будто превратился в альбиноса!
– Вы трое так сильно раздались!.. – в попытке оценить новые габариты своих знакомых, выпалила я.
– Да ты тоже прилично похорошела, – ухмыльнулся Брейден, явно стрельнув взглядом в направлении моего декольте, на чём я не заострила внимания.
– Кто знает, что здесь происходит? Мы в Кар-Харе? Что произошло с нашими телами? Кто-нибудь может объяснить?
– Я могу, – вдруг раздался за моей спиной женский голос, похожий на мелодичный перезвон колокольчиков. Резко обернувшись, я увидела стоящую в противоположной стороне комнаты Франций: в какой момент она здесь появилась?! Расцепив руки, до сих пор бывшие скрещенными на груди, Франций приблизилась к нам и, остановившись в пяти шагах напротив, сообщила с серьёзным выражением лица: – Поздравляю вас с самым главным событием в ваших жизнях – с вашим вторым рождением.
– Что это значит? – сразу же хмуро поинтересовался Торикс, стоящий где-то позади, по правую руку от меня.
– По результатам закончившегося двое суток назад Металлического Турнира, у Дилениума появились четыре новых Металла. Два чистых Металла: Барий, – она указала рукой в сторону Брейдена, – и Радий, – она указала на Троя. – И два Металла-суррогата: Свинец, – она указала на Веркинджеторикса, – и ты, Дементра Катохирис – Ртуть.Глава 46
Я – Металл?! Я – Ртуть?! Что это значит?!
Наверняка потрясение в этот момент отобразилось не только на моём лице, но и на лицах стоявших позади меня парней, потому что Франций поспешила продолжать наше просвещение:
– Брейден и Трой были пятикровками, обращение которых прошло классическим способом: капсулы в их сердцах пронзили металлами, парни чудом оказались выносливыми, в результате чего, в отличие от сотен других пятикровок, не переживших сей ритуал, благополучно обратились в Металлы – Барий и Радий. С Веркинджеториксом и Дементрой всё немного сложнее: не пятикровки, всего лишь навсего люди со стандартными группами крови и с отсутствием капсул в сердцах, смогли обратиться в Свинец и Ртуть после того, как из их вен выкачали их кровь, которую заменили кровью пятикровок. Процесс более сложный, менее стабильный и крайне рискованный. До сих пор только один из пятисот тысяч подопытных смог обратиться в Металл подобным образом, и этим Металлом являюсь я. Изначально я тоже не являлась пятикровкой, ведь, как всем известно, девушек-пятикровок в природе не существует. Я была тэйсинтаем, как и вы прошла Металлический Турнир, была иссушена и заполнена кровью пятой группы, после чего обратилась в Франций…
– Чрезмерно сложный процесс, – справедливо заметил Брейден. – И к тому же малорезультативный: три положительных результата на пятьсот тысяч попыток.
– Три положительных результата из одного миллиона попыток, – отрезала Франций. – Пятьсот тысяч было во времена, когда я обратилась в Металл. С тех пор минуло много лет, были совершены новые пробы и ошибки. Учёные Дилениума даже начали предполагать, будто моё обращение было результатом какого-то сбоя, своеобразной научной случайностью, но… Сейчас перед нами стоит ещё два Металла-суррогата. Да, положительный процент такого метода создания Металлов катастрофически мал, однако это единственный метод, который на данный момент доступен Дилениуму. Советую суррогатам ценить этот факт –
