никакого дела.
Я видела эту картину в своих снах, у алтаря Горрахона, гаснущее в бесконечной тьме золото, возможно поэтому сейчас она казалась дикой и нереальной.
– Исцеляйся, – прошипела я, вцепляясь в его руку. – Исцеляйся! Ты же можешь!
С моих пальцев хлынула магия – та часть, которая во мне была светлой, которой я могла ему помочь.
– Лена. – Его губы еле шевелились, на них пузырилась кровь. – Лена… я тебя не предавал.
Это было последнее, что он сказал, потому что под своей дрожащей ладонью я отчетливо ощутила, как остановилось его сердце.
Не веря в это, я тоже замерла. Как будто вместе с его сердцем остановилось само время и моя жизнь. Впрочем, на какой-то очень краткий миг, потому что взглядом я натолкнулась на его глаза, невидяще смотрящие в темное небо. Темное, черное, бесконечное, как сама тьма.
– Помогите! – заорала я так, что у меня зазвенело в ушах. Или это звенела окружающая нас тишина? – Вы здесь все знакомы с исцелением, помогите…
Никто не сделал ко мне даже шаг. Или просто они там вымерли все от страха?
Я даже оглянулась: во дворце все еще горел свет, окна были залеплены людьми и драконами, но никто не спешил ко мне. Как будто все они, каждый из них понимал, что все кончено. Кроме меня.
В ушах зашумело, когда меня накрыло этой мыслью, а в довершение всего Валентайн резко спрыгнул вниз, от взмаха крыльев в меня полетели веточки, выжженная магией трава, пыль тлена.
– Отойди от него, – скомандовал он, и я резко повернулась к нему.
Кажется, никогда раньше во мне не было чувств такой силы. Такой ненависти, отравляющей меня изнутри, такой ярости, такой злости… такой тьмы.
– Попробуй меня оттащить, – процедила я.
Здесь темная магия была повсюду, и я открылась ей, позволяя хлынуть в себя сплошным потоком. В этом мире не осталось ничего, за что стоило бы держаться, я думала, что она притупит боль, но проще не становилось. Становилось жестче, холоднее, яростнее.
На миг лицо Валентайна исказила ярость, а потом он усмехнулся.
– Считаешь, что можешь ставить мне условия, Лена?
– Да пошел ты, – выплюнула я, стягивая кольцо и швыряя в него.
Кажется, оно прилетело ему прямо в грудь, но точно я сказать не могла. Так меня трясло. От чувств, захлестывающих с силой девятого вала, от хлещущей в меня магии, моей же собственной тьмы, которой я впервые за долгое время не сопротивлялась. Я вдавила ладонь в землю, и от нее стеной ввысь взметнулся купол. Чуть меньше того, что накрывал дворец, но да, я помнила параметры его построения. Валентайн сам меня научил выставлять такие стены, а он был хорошим учителем. Этот купол раскрыть можно только изнутри, никто извне его не сможет повредить, каким бы сильным магом он ни был.
Я с трудом разогнула дрожащие от плетений пальцы, когда нас отрезало от остального мира. Меня и его. То есть Люциана. То есть…
Я повернулась к нему, но он все так же невидящим взглядом смотрел ввысь.
– Хватит… – сдавленно прошептала я, подавив желание вцепиться пальцами в волосы. – Хватит, ты не можешь умереть… у тебя же магия самоисцеления…
– Лена, не сходи с ума, – раздался в голове знакомый голос. – Только ты можешь его спасти.
– Как? – мой голос прозвучал в тишине. Со стороны собравшихся, наверное, все выглядело так, будто я уже рехнулась.
– Соберись, пожалуйста, – попросила Ленор. – Соберись и вспомни тот долбаный трактат о воскрешении. Ты же помнишь, что счет идет на минуты. Нам надо его вернуть, пока не произошло необратимых изменений.
Я моргнула.
Мысли только что путались, но сейчас выстроились в голове слаженными логическими цепочками. Я могла поклясться, что дословно помню каждую главу, написанную на языке, который мне в теории знать не положено. Потому что древний драконий, но сейчас это для меня было как русский. Вспыхнувшая на миг надежда тут же погасла.
– Не получится, – хрипло произнесла я. – Не получится. Нам нужна жертва…
– У тебя будет жертва, – Ленор произнесла это как-то устало. – Я. Когда ты пропустишь через себя всю силу этого ритуала, меня не станет.
– Что? – переспросила я, будто разучилась понимать обычный дарранийский. – Что? Нет, я не могу…
– Ты можешь. Только ты и можешь, – жестко произнесла она. – Ни один из них не смог бы, но ты… ты не задумывалась, что магия и сила всегда выбирают тех, кто может? Он отдал за тебя жизнь, Лена, верни ему ее. Это меньшее, что он от тебя заслужил, и чем дольше мы тут болтаем, тем сложнее все будет.
– Но ты…
– Просто начни уже это! – заорала она. – Спаси его, слышишь?! А я буду с тобой столько, сколько смогу.
Не знаю, что меня доконало окончательно: ее крик, ее боль, или наша общая боль на двоих. Или то, что я снова наткнулась на его невидящий взгляд, но я стянула перстень, дополняющий мой образ. Пришлось хорошенько постараться, вдавить его в кожу и резко полоснуть вдоль ладоней. Кровь брызнула на землю и зашипела, поглощаемая тьмой с такой же жадностью, словно передо мной был оголодавший вампир.
Очнувшись от этой короткой вспышки боли, я полоснула ладони еще и магией, и кровь хлынула сильнее. Первые слова заклинания дались с трудом, словно я ворочала камни голыми руками, а из меня вытряхивали душу, но зато потом все пошло гораздо быстрее. Вокруг стало еще темнее, еще холоднее, но я чувствовала это лишь первые мгновения. Провал в глубину Загранья, на те уровни, на которые я никогда не ходила.
Ни звуков, ни ветра, ни дыхания. Только шевеление моих губ, которое я скорее осознавала, чем чувствовала. Тьма, собирающаяся на кончиках пальцев. Тьма, клубящаяся над Люцианом.
Я поразилась тому, насколько четко сейчас вижу нити смерти, затягивающие его в кокон без возврата. И я потянулась к ним, протягивая раскрытые, пульсирующие кровью и холодом ладони. Они дрогнули, напряглись, словно не желая отдавать добычу.
– Vrtertrren berr, – произнесла я на древнедраконьем, – dajar hgier otreh kirr[1].
Раскрывая ладони еще сильнее, я позволила им коснуться моей крови и сознания. Тьма задрожала, устремляясь ко мне. Сначала рывками, осторожно притрагиваясь, а после хлынула в самое сердце, заполняя все его уголки. Каждую клеточку моего тела.
– Ты все правильно сделала, Лена, – услышала я краем сознания угасающий шепот, и тем же краем сознания уловила, что мне почему-то должно быть больно это терять.
Я продолжала читать заклинание, и в кромешной тьме снова полыхнула знакомая золотая магия. Последние слова совпали со рваным вдохом, который сорвался
