фырканье и двусмысленные намеки. Хватило одного прикосновения и взгляда в робеющие глаза, чтобы по венам понеслось рычащее:
"Голодный я… Очень, блядь! Только боюсь мясом этот голод ни хрена не утоляется! Ничего… Останемся вдвоем, покажу как я голоден и что мне нужно, чтобы его утолить! И хрен отвертишься!"
- Ну! - подтолкнув Кошку к прилавку с охлажденкой, стиснул зубы и ничего не смог с собой поделать.
Взгляд упорно лип к поджатым припухшим губам, как бы не старался на них не смотреть. И в голове снова загудело. Теперь от того, что никак не могу стереть шарашащие ощущения от фырканья. Блядь! Какой-то детский сад, а меня прохреначило до спазмов. Так, что, кажется, обеспечило мне вечный стояк, который требовал срочно свести время дальнейшего воздержания до минимума, чтобы не обескровить мозг полностью. Только самый смех я никак не мог понять как у Кошки это получается - ни черта не делая, она выкручивала меня наизнанку, словно тряпку, и я при всем желании не мог сказать, что мне не нравится. Сука, нравится ведь.
"Дофыркаешься, стерва! Ой, дофыркаешься! Поиграть решила? Поиграем. Так поиграем, мало не покажется!"
Не церемонясь, протащил за собой внутрь магазина и кивнул на прилавок:
- Какой? - спросил, одним только тоном намекая, что медлительность с выбором ни к чему хорошему сейчас не приведет, и тут же задохнулся от ощущения ищущей защиты ладони, буквально вцепившейся в мою. - Гель? Ты что? Что-то случилось?
Мой голос резко переметнулся из рявканья и злости в осторожный, но подозрительный шепот, который буквально сразу же нашел подтверждение - пальцы Кошки дрогнули, переплелись с моими и неуверенно сжались, без слов отвечая на все вопросы сразу.
Случилось. Что-то. Херовое.
Секунды хватило, чтобы внутри меня взревело и выстегнуло в клокочущее состояние рвать и метать.
"Кто!?" - зверея, сам не понимая с чего, я пробежал взглядом по двум продавщицам за прилавком и, просканировав обеих, сделал то, что не вызвало никаких вопросов у меня, но обозлило одну из них.
- Люк, выберите, - прохрипел я, задвигая притихшую Кошку себе за спину и прижигая женщину, решившую поиграть в презрительные гляделки сперва с Гелей, а потом и со мной. - Смена, смотрю, скучная и заняться нечем? Может, тогда разродитесь подойти и обслужить?
- Может тебе ещё спасибо сказать, что зашёл? - с вызовом спросила она. Подошла и, игнорируя меня, уставилась на Кошку, расплываясь в презрительной ухмылке. - Мясца на ночь глядя захотелось? Ну давай, посмотрим, что тут у нас есть, - перевела взгляд в мою сторону и не глядя ткнула пальцем в прилавок. - Есть петушок. Не гамбургский, конечно. Наш. С местной птицефермы, - после посмотрела на Луку и едко улыбнулась. - Есть еще индюк. Такой себе. На троечку. Под кого-то определенного лечь решила или сразу под двоих, чтобы наверняка пристроиться?
- Ма… - с какого-то перепуга замялась Геля, скручиваясь в вопросительный знак.
Только меня выхлестнуло не от этого, а от намеков охреневшей в края продавщицы.
- Нам бы свининки. Пожирнее, - процедил ей. - И язык курицы поболтливее. Смотрю, у вас и такая есть.
- Ох ты посмотрите! А петушок-то с амбициями попался, - прошипела женщина, стрельнув глазами на Кошку. - Как чей-то папашка. Сам ничего из себя не представляет, а как покукарекать, так сам не свой.
- Люк, как думаешь, она только сегодня такая недоебанная или по жизни? - усмехнулся я, опираясь на прилавок. Не мигая уставился на багровеющую продавщицу и повторил, - Кусок свинины, будьте добры. И перчаточки не забудьте надеть. Не хочу травануться. Язык, так и быть, для мужа оставьте. Хотя… Если он у вас есть, я ему не завидую.
Раньше я вряд ли стал докапываться до перчаток или количества пакетов, в которые "попросил" завернуть кусок мяса. Сегодня… Сегодня меня несло с такой скоростью, что Люк не рискнул влезать и пытаться сгладить углы или притормозить мой настрой отыграться за намеки. Как замолк, пришибленный услышанным в свой адрес "индюком", так и не проронил ни слова - ни по пути в следующий магазин, ни по дороге до квартиры. Да даже и после, зайдя в прихожую, больше жестами показал, что пойдет выгулять собаку. Протянул мне бутылку, выдохнул что-то наподобие:"Пиздец ты…" и пошел догонять рванувшую вниз Текилу, забыв про поводок. А я… Полетел с катушек снова. Но уже из жести в диаметрально противоположное.
- Гель, - притянув к себе Кошку, я приподнял ее подбородок, увидел тусклый взгляд в серо-зеленых глазах и сорвался.
Коснулся губами ее губ, не целуя. Просто прижался, едва касаясь, не зная почему именно такой поцелуй показался мне правильным и таким необходимым ей сейчас. Подушечкой пальца прочертил по щеке и попросил:
- Фыркни, пожалуйста.
Взметнувшиеся вверх ресницы. Мои пальцы скользят дальше, лаская. В груди шарашит от предвкушения тех самых ощущений. После которых нервы снова зазвенят, а мышцы скрутит до предела.
- Кошка-а-а, пожалуйста, фыркни, - прошу, прихватывая ее нижнюю губу. Целую чуть настойчивее и отрицательно дёргаю головой, когда губы щекочет:
- Фыр-р-р…
Фыркнула. Но не так. Совсем не так. Хочу, чтобы как в машине. Когда сквозь губы бьёт в позвоночник и сердце срывается вскачь.
- Кошка, фыркни, - снова прошу, усиливая свой поцелуй, закапываясь пальцами в волосы на затылке и довольно рыча, чувствуя ладошки, скользнувшие по моим плечам вверх. - Фыркни.
- Фыр-р-р-р-р…
Обжигает губы дыханием, а вибрирующее "р-р-р", словно спусковой механизм.
Щелчок.
Все выкручено на максимум и секунда длинною в час. Дальше уже знакомые мелкие искры разрядов по нервам и бурлящие капельки по венам. Они то сплетаются, то разбегаются по моему телу, чтобы заполнить его и шарахнуть так, что пересыхает горло и становится трудно дышать.
- Кошка-а-а… - выдыхаю, улыбаясь. - Доиграешься, Кошка.
- Нравится? - шепот покалывает затылок, и я киваю, чтобы задохнуться от нового, - Фыр-р-р… Фыр-р-р… Фыр-р-р…
- С-с-с-с…
- Сучка?
Я снова киваю, ведь в вопросе нет ни
