во многом зависела от мужчины. Это не эмансипированный двадцать первый век, где женщина порой зарабатывает побольше мужа. И деревенская жизнь прежде всего: пашни, огород, скотина. Куда тут Даше одной управиться. Отец и мальчишки, конечно, помогут, но справятся ли? Конечно, я не буду отсутствовать постоянно, однако спорт подразумевает чемпионаты, куда уж без них. Мысли роились в голове, как дурная мошкара. Я всё думал, борьба – попытка вернуть знакомое прошлое или действительно то, что мне необходимо? А мой дар? Быть может, в этом мире он и стал предназначением, а не это всё? Ездить по деревням, помогать людям. Хотя всё сильнее о себе заявляет главный посыл социализма – человек венец природы, а значит, нет богов, нет и чудес. А что такое лозоходство, как не магия? Упекут ещё в психушку, буду там на препаратах слюни в подушку пускать.
Терзался я так, пока не показались вдали знакомые частоколы околицы нашего села Светлая речка.
– Держись, – залихватски крикнул мне Шен, тоже повеселевший к концу пути, – сейчас подвезу, как барина.
Машина рыкнула и выбросила из-под задних колёс столб пыли, нас услышали деревенские мальчишки, чуть ли не кидаясь под капот.
«Дяденька, покатай!» – неслось со всех сторон.
Шен отчаянно крутил руль, объезжая ямы и ухабы, Фиат подпрыгивал и трясся, как в лихорадке. Вся деревня высыпала на улицу, поглядеть на такое чудо, машины тут бывали нечасто.
Мои мальчишки тоже не упустили момент, Фиат они уже видели перед расставанием и сейчас, сорвались со всех ног, помчавшись к нам навстречу.
Шен сбросил скорость, Равиль, Стёпка и Самир по очереди забрались в салон, на зависть остальной детворе, и мы лихо подкатили к воротам, перепугав всех местных псов.
В грозном лае зашёлся Алтай, бряцая цепью, а в проёме калитки показалась взволнованная Даша. И в этот момент, увидев её родные глаза, дородный стан, ласковые руки, я благодарил Вселенную, что закинула меня сюда своими неведомыми силами. Эта женщина стоила и отсидки в лагере, и всех трудностей, что остались позади и ещё были впереди. Ради неё я пройду полмира, а если надо, вернусь и с другого времени, эпохи, планеты.
Мальчишки гомонили от счастья на заднем сиденье, но я уже ничего и никого не слышал и не видел. Выскочил из машины и прижался к жене, вдыхая аромат её кожи и волос, вытирая слёзы счастья с тёплых щёк.
– Егорушка, – уткнулась она лбом в мою грудь, – вернулся.
– Да, милая. Теперь всё будет хорошо, – гладил я её по голове и плечам.
– Папка! – скакали вокруг мальчишки и присоединившаяся к ним Танюшка.
Позади Даши стоял отец, переминаясь с ноги на ногу и ожидая, пока я отойду из жены. Стоило Дарье выскользнуть из моих объятий, как на мне, точно игрушки на новогодней ёлке, повисла детвора.
– Ну, будет, будет, – сказал старик, обнимая меня и незаметно смахивая слезу со щёк, изрезанных морщинами.
Шен вытащил из машины мои вещи и подарки родным, которые покупали с ним вместе.
– Ой, что же мы, – спохватилась Даша, – проходите скорее в дом!
– Поеду я, – замялся Шен.
– Нет, нет, нет. И речи быть не может, – возразил отец, – сейчас пообедаем, потом в баньку сходим, у меня самогон застоялся на кедровых орешках настоянный. С дороги оно отдохнуть надо. Вон как оба пропылились.
Шен рассмеялся и позволил увести себя в дом. Из окна послышался недовольный крик Лизоньки.
– Смотри-ка, почуяла тебя, – улыбнулась Дарья, – пошли уже.
Я окинул взглядом двор: возле сарая крутилась молодая козочка, рядом несколько несушек неторопливо рыли землю.
– И откуда всё это? – обвёл рукой нежданное хозяйство.
– Не поверишь, тот самый Лука привёз, что тебя провожать приезжал. Мы денег хотели заплатить, а он наотрез отказался. Оставил всё во дворе и уехал.
– Даже так? – удивился я. – Вот это сюрприз.
– Идём уже, – потянула меня Даша за собой, – опять худой, как жердь. Покормлю хоть тебя.
– Накорми, пожалуйста, – прижался я к тёплому боку супруги, – мне твои борщи ночами снились. А то всё рыба да рыба.
Даша расхохоталась:
– А у нас уха! Но хочешь, я тебе быстро яишенки поджарю. Пирожки ещё есть с грибами.
– Уха так уха, – кивнул я, целуя Дашу в щёку, – никто так как ты не готовит.
Дома Танюшка уже споро накрывала на стол, а горшок с супом парил на всю кухню, разнося дух пряностей и рыбы, нотки грибного аромата витали в воздухе, а главное – свежего, только из печи, хлеба.
Дожидаясь, пока Даша разольёт суп по тарелкам, я отломил кусок от каравая, впившись зубами в горячую, хрустящую корку, зажмурился от удовольствия.
Шена облепили мальчишки, раскрыв рот слушали историю нашей поездки. Китаец красочно описывал мои бои, да так, что я и сам заслушался о том, как одолел противников, каждый из которых был чуть ли не с гору ростом.
А дальше баня, немного самогонки да под хрусткие огурчики, редиску, зелёный лучок. И только поздно вечером, когда угомонилась детвора, а Шен захрапел, как Илья Муромец, мы с Дашей остались наедине.
– Как ты, родной мой? Всё прошло, как планировал?
– Ещё лучше, Дашенька. И об этом я хотел поговорить.
– Снова биться за деньги собрался? – с тревогой в глазах спросила жена.
– Совсем не хочется туда возвращаться. В Китае я подтвердил спортивный разряд, признали меня настоящим борцом, понимаешь? Могу теперь на соревнования, как спортсмен ездить.
Даша задумалась:
– И надолго?
– Честно? Не знаю. Но большую часть времени я буду в Свердловске, с вами.
– Вижу, не по нутру тебе на заводе горбатиться. Иди уж в свой спорт, – потрепала она меня по макушке, – мальчишки уже настоящие помощники и Танюшка. Не пропадём.
– Ты знаешь, стоит увидеть опять эти тележки и вагонетки, как лагерь перед глазами всплывает. С души воротит.
– Бедный мой, – прижалась ко мне Даша, поглаживая спину.
В люльке заворочалась Лизонька, захныкав во сне.
– Есть хочет, – улыбнулась жена, вытаскивая её из колыбели.
Дочка жадно припала к груди, аппетитно причмокивая и смешно пофыркивая, точно ёжик.
– Завтра мы с Шеном поедем к Луке, – я заправил за ухо Даши выбившуюся из косы прядку, – больше не стану биться за деньги. Всё по-честному теперь будет.
– Так и надо, милый, так и надо, – подняла на меня полный нежности взгляд Дарья.
***
– Что же ты, Егор, – Лука прищурился, скользя по мне невыразительным взором, – Шена вместо себя посылаешь. Он тут ничего не решает.
– Не вместо себя, а вместе с ним. Вы друг друга лучше понимаете, как ни крути. Куда мне до ваших разговоров.
– Хорошо, что отнекиваться не стал, –
