заулыбался вдруг Лука, поднимаясь из-за стола, – не люблю, когда юлить начинают. Ну иди, садись поближе. Расскажи, как там в Китае живут?
Мы долго беседовали с главарём свердловских бандитов. Говорили по душам, смеялись над моим рассказом. Шен присоединился к нам, метко подмечая забавные моменты нашей истории. О Триаде мы, естественно, умолчали. Не настолько длинны их щупальца, чтобы по Союзу шарить.
– Мне даже приятно, что из моего заброшенного цеха человек на настоящий ринг попадёт, – добавил в конце Лука, – и должок я свой не забыл. Считай, теперь в расчёте.
Я протянул ему руку:
– За курочек с козой отдельное спасибо.
– А, брось, – махнул Модестович, – мне это ничего не стоило, а детишек порадовать завсегда приятно. Да и маленькая у вас, молоко пригодится.
Я смотрел на бандита и диву давался, иной раз маргиналы человечнее будут, чем люди при погонах. Насмотрелся в лагере на эту падаль, что лычками прикрываясь, над зеками измываются. Никогда не угадаешь, кто кроется за той или иной личиной. Вспомнились Маруся, Фёдор Филиппович и Яков Арнольдович. Как они там? Устояли их чистые сердца от массового разложения душ, что неизбежно касается каждого, кто попадёт за те страшные стены, обтянутые колючкой. Жаль, нет возможности им весточку послать.
***
Вечерело, от речки тянуло приятной прохладой, небо поделилось с водой своей синевой, в волнах отражались первые звёзды. После дневной жары приятно было прогуляться по бережку. Мальчишки затеяли охоту на дремавших на тёплых камнях лягушек, Танюшка бросала в воду мелкие камушки, устроившись на травке. Даша отломила от берёзки веточку, отгоняя от Лизоньки, что спала на моих руках, тоненько пищавших комаров.
– Поверить не могу, – жена закатила глаза, – прямо в Москву позвали?
– Да, – улыбнулся ей в ответ, – Шен настоящий профи.
– Там и с других стран борцы будут? – В последнее время Дарья часто расспрашивала меня о правилах греко-римской, или как пока её здесь называли, французской борьбы.
– Нет. Только наши все. Турнир не международный, не дорос я ещё до таких.
– Вот увидишь, потом и за границу звать станут, – уверенно заявила жена, – ты вон у меня какой, – не без гордости глянула она в мою сторону.
– А за границу отпустишь?
– Куда ж я денусь, коли решил ты спортом заняться? – тихонько рассмеялась жена. – Только возвращайся скорее. Видно, судьба моя такая жить с перекати-полем.
– Милая, – обнял я её за плечи, – куда бы ни забросила меня судьба, знай твёрдо одно: я всегда вернусь к тебе, к вам.
– Знаю, Егорушка.
Раздался смачный всплеск, то Самир, потянувшись за лягухой, поскользнулся на мокром камне и шлёпнулся в воду под смех братьев и сестры.
– Ничто на свете, никакие награды и деньги не заменят мне вас, родная, – я поправил краешек пелёнки, который закрывал личико младшенькой.
Мы мечтали о будущем, а река подмигивала глазами-звёздами, шептала волнами, словно говоря: изменчива жизнь, как стихия и только одному подвластна – настоящему человеку.
Эпилог
Несколько лет спустя
– Переводи в партер! – гонял я по ковру Фильку и ещё одного паренька. – Здесь выходи на балл! Ну!
– Дядька, – точно извиняясь, промямлил мой протеже ломающимся юношеским баском, – Тимка в клинч всё норовит.
– Никаких оправданий. И какой я тебе дядька? Сколько раз говорить, называй или по имени-отчеству, или тренер. Племянничек нашёлся, – беззлобно отчитывал я подросшего Фильку, который первый записался в мою секцию борьбы и уже показывал достойные результаты.
– Извините, Егор Иванович, – шмыгнул носом подросток.
Отошёл, наблюдая за малышнёй, что разогревалась перед спаррингами. Городские власти выделили нам небольшой зал под секцию, и теперь я занялся тренерской работой. Буду ковать кадры, как говорится.
Позади все этапы пути спортсмена: разъезды, соревнования и титулы. А может, ещё и тряхну стариной, кто его знает? Жизнь здесь слишком непредсказуема.
Вспомнил, как Шен добивался разрешения на мою поездку в Москву. Оббил все пороги в местном отделении Комитета физической культуры и спорта, предъявлял им бумаги из Чунцина. Не знаю, как ему всё удалось, но мои разряды признали и к соревнованиям допустили.
Сегодня я имел звание мастера спорта, что и позволило заняться воспитанием молодёжи. В моём бы мире такая карьера всех изумила, но тут другое. Время было сложное, спортсменов не так много, не было многочисленной конкуренции, однако, признаться, среди них имелись отличные профессионалы. И мой путь дался нелегко. Власти Свердловска с охотой согласились выделить помещение, слишком много беспризорников и просто детей маргиналов болталось по улицам, примыкая к шайкам воров. А так хоть ребята под присмотром, и потом, борьба не та дисциплина, где можно позволить себе «вольный» образ жизни. Для наглядности мы устраивали товарищеские матчи в местных ДК, чтобы показать мальчишкам, что есть и другая жизнь. Трудная, но почётная.
Сейчас у меня было пять групп, так что в крохотном спортзале буквально дневал и ночевал. Шен обещал привезти ещё тренера, но пока я был один за всех.
Многое из оборудования мы делали своими руками, прямо в нашем дворе: груши, турник, брусья. Я даже соорудил невиданный ещё здесь аналог тренажёра «Бык», ручка у него была в форме рогов, отчего он так и назывался, а к ней крепился трос, куда навешивали блины от штанги. Это «чудо техники», позволяло создать имитацию боя, а спортсмен задействовал весь мышечный массив.
– Егор Иванович! – подскочил детдомовский мальчишка, Петька. – А Колька опять в драку лезет.
– Николай! – одёрнул я пацанёнка. – Захотел вылететь из секции? Сколько раз говорить: чем больше сила?
– Тем больше за неё ответственность, – закончил фразу кудлатый мальчишка, похожий на цыгана.
– Снова предупреждать не буду. И всех касается! – Повысил голос я. – Три нарушения дисциплины и выгоню к такой-то матери отсюда!
– Вы так смешно матюгаетесь, тренер, – заржал Колька.
– Я не матерюсь, к твоему сведению (хотя бы при мальчишках), но с вами по-другому иной раз не поговоришь. Ступай к турнику, спусти пар, забияка.
Мальчишка довольный, что сурового наказания не последовало, вприпрыжку помчал к деревянной перекладине, которая была выше его роста, и, как обезьянка, вскарабкался по стойке наверх, цепляясь руками и ногами.
– Ещё двадцать минут и отбой! – оповестил я всех.
По залу пронёсся недовольный гул, несмотря на нагрузки, мальчишки занимались охотно.
Скрипнула входная дверь и я увидел Шена, за которым жалась тройка ребятишек. Опять от Луки, понял я. К уличным шайкам, промышляющим на базаре, часто прибивались сироты или «потеряшки». Китаец таких приводил ко мне, а потом уж мы вместе отправляли их в детдом с разрешением посещать тренировки. Лучше жить на казённых харчах, чем голодать, ночуя под прилавками.
– Ну, смелее, – улыбнулся
