Глава 33
Симеон, въехав в широкое русло вади, изучал землю, отыскивая следы. Там, где камень сменился ярко-красным песком, Симеон нашел, что искал, и махнул римлянам. Макрон и Катон послали лошадей вперед, осторожно выбирая дорогу среди камней. Симеон спешился и показал на отпечатки копыт.
— Лошади. — Симеон выпрямился и посмотрел на цепочку следов, тянущихся по песку и исчезающих вдали, у большой дюны и высокой скалы за ней.
— Это Баннус, — сказал Катон. — Кто еще поскачет в такую глушь?
Макрон хмыкнул. Он наконец привык к головному платку, как у местных, и сейчас радовался, что его голова защищена от солнца. Они уже три дня скакали галопом от самого Сика, отчаянно пытаясь нагнать Баннуса. Сначала они не знали, куда он поехал, но через полдня скачки от Петры им посчастливилось встретить в холмах пастуха, который видел, как мужчина и мальчик проскакали на юг. Симеон и два римлянина отправились дальше, выискивая следы, и однажды наткнулись на тлеющие остатки маленького костра. Они удалились от привычных караванных путей и углублялись в Аравийскую пустыню. Случайно заметив вдалеке клуб пыли, они направились в бескрайнее пространство красного песка на дне гигантского лабиринта отвесных скал, который местные племена называли Рум. Ни одному всаднику не пришло бы в голову сунуться сюда — только беглецу.
— Баннус, — согласился Симеон, взобрался в седло, взял поводья, и всадники снова помчались по широкому вади, протянувшемуся на мили.
Следы были легко различимы, и Катон недоумевал, почему Баннус выбрал дорогу, где останутся явные признаки его присутствия. Впрочем, отчаянный беглец понимал, что за ним пустятся в погоню. Набатеи немедленно отправили на юг гонцов с описанием Баннуса, так что у него было мало шансов там спрятаться. Ему оставалось только добраться до Аравии, пересечь ее и затем скакать на север, к своим парфянским друзьям. Баннус думал не о заметании следов, а о том, как оторваться от преследователей.
Мягкий перестук копыт был единственным звуком, нарушавшим тишину пустыни. В конце вади следы повернули влево и пошли через бескрайнее море песка, в сторону еще одной группы скал в двух-трех милях. Вечерело, на пустыню легли длинные темные тени. На полпути до скал Симеон остановился у подножия дюны и спешился.
— Хочу взглянуть с гребня. Может быть, удастся обнаружить хоть что-нибудь.
— Я тоже пойду, — решил Катон и спрыгнул на землю.
— Это не нужно.
— Я беспокоюсь о Юсефе. Я должен сам посмотреть.
Симеон пожал плечами и полез вверх по дюне.
Катон повернулся к Макрону:
— Мы недолго.
Макрон достал флягу и смочил губы.
— Если увидишь хоть какие-то признаки воды, скажи мне.
Катон улыбнулся и двинулся вслед за Симеоном вверх по дюне. Подъем стал круче, идти было трудно — песок осыпался под ногами так, что казалось, Катон вовсе не продвигается вперед. Наконец, выбившись из сил, центурион плюхнулся на песок рядом с Симеоном и взглянул вдаль. По ту сторону дюны песок простирался еще на милю до скал. Теперь Катону была видна расщелина в скалах — от верха до самого низа. У основания расселины виднелись кусты и чахлые деревца.
— Там вода.
— Не только. — Симеон прищурился. — Взгляни еще раз.
Теперь и Катон увидел крохотные силуэты двух лошадей, почти невидимые на фоне кустов, и фигуру мужчины или мальчика, сидящего в тени дерева.
— Я вижу только одного.
— Успокойся, Катон. Мы не видели тела, пока преследовали Баннуса. Ни тела, ни крови. Я уверен, что Юсеф с ним.
Катону очень хотелось поверить.
— Ладно, и что будем делать?
— Придется ждать. Если мы двинемся сейчас, он заметит пыль, как только мы перевалим через дюну. Так что подождем до темноты и тогда двинемся. Оставим лошадей у скал и дальше пойдем пешком. Если застанем Баннуса врасплох, то, возможно, он не помешает нам забрать Юсуфа.
— Хорошо, — кивнул Катон. — Так и сделаем.
Когда солнце скрылось за краем пиков Рума, погрузив всю пустыню в сумрак, три всадника уже проехали четверть мили в направлении расселины в скалах. Небольшая дюна укрывала их от Баннуса; лошадей оставили, стреножив их, чтобы они не попались случайно на глаза до того, как ловушка захлопнется. Сняв доспехи и оставшись в туниках, Симеон и римляне, с одними мечами, начали красться вперед.
Баннус разжег костер, и теперь пламя бросало оранжевые блики на ближайшие скалы. Катон, продвигаясь вперед, увидел, как Баннус достал хлеб из седельной сумки, лежавшей рядом на земле. Он наклонился над ворохом лохмотьев и бросил хлеб рядом. Груда лохмотьев зашевелилась, и Катон понял, что Юсеф там. Связанный, но живой. Немного приблизившись к огню, Катон увидел, что между ним и Баннусом нет больше никаких укрытий. Стоит разбойнику взглянуть в сторону пустыни, и он, несомненно, сразу заметит своих преследователей.
Они ползли с величайшей осторожностью, пока не оказались в пятидесяти шагах от костра, слыша потрескивание пламени и шипение дров. Баннус сидел боком к ним. Напротив него Юсеф, приподнявшись, держал связанными руками краюху хлеба.
Макрон тронул Катона за плечо и показал, что обойдет Баннуса; Катон кивнул, соглашаясь. Они с Симеоном приготовили мечи и лежали тихо, вжимаясь в мелкий песок. Макрон медленно скользил вправо по широкой дуге, пока не оказался за спиной Баннуса. Тогда Макрон осторожно пополз к костру, подобравшись шагов на двадцать к своей цели. С колотящимся сердцем, почти не смея дышать, он оторвался от песка, подтянув под себя ноги, и с мечом в руке бросился к Баннусу.
Мальчик встрепенулся и широко раскрыл глаза.
— Что там? — рявкнул Баннус, затем почувствовал опасность и, повернувшись, увидел летящего к нему Макрона.
Мгновенно он вскочил на ноги и обежал костер, выхватывая на ходу изогнутый кинжал. Катон и Симеон метнулись к костру, но не успели помешать Баннусу, который рывком поднял мальчика с земли и обхватил локтем за шею, прижав к своей груди. Потом выставил перед собой руку с зажатым в кулаке кинжалом, лезвие которого блестело в свете костра.
— Назад! — заорал Баннус. — Назад! Еще шаг — и клянусь, я зарежу мальчишку!
Макрон стоял на расстоянии длины копья от Баннуса, пригнувшись и выставив перед собой меч. Остальные двое замерли чуть дальше, поодаль друг от друга, так что Баннусу приходилось крутить головой, чтобы уследить за всеми.
— Не двигаться!
Юсеф поднял связанные руки и начал царапать волосатое предплечье, придавившее ему горло.
— Ему трудно дышать, — холодно сказал Катон. — Баннус, ты убьешь его.
