— Я должна наградить адмирала Фрэнсиса Дрейка по заслугам, — вслух рассуждала она. Он, наверное, был бы доволен титулом. Думаю, рыцарства будет достаточно. И еще нужно решить, когда представить его ко двору.
— Как бы скромно вы его ни отблагодарили, — заметил Андрэ, — Испания все равно будет оскорблена.
Елизавета рассмеялась.
— Посол Ороцо уже потребовал, чтобы я вернула сокровища и казнила пиратов, — королева повернулась к Энни: — Скажи мне, дорогая, что я должна ему ответить?
Энни слабо улыбнулась. В эти дни она чувствовала себя совершенно разбитой, ибо новость о возвращении Дрейка заставила ее снова пережить трагедию смерти Эвана. Даже то, что она рассказала королеве об измене Оуэна Перрота, уже не приносило утешения ее измученному сердцу.
На этот раз королева приставила к Оуэну одного из придворных, заставив его шпионить за ним: теперь у нее были собственные подозрения на этот счет. Перрот сбежал, и по приказу Елизаветы королевская стража разыскивала его. Истинное счастье было недоступно Энни, но, возможно, если найдут Оуэна Перрота, она получит какое-то удовлетворение.
— Госпожа Блайт, — сэр Кристофер Хэттон тронул ее за рукав, — королева задала вам вопрос. Как мы должны ответить на требования испанцев?
Испугавшись, Энни почтительно наклонила голову:
— Если Испания уже оскорбилась, зачем соблюдать приличия и проявлять скромность? Наградите адмирала со всей пышностью и щедростью, на которую вы способны.
— Ну конечно! — королева развернула индийский веер из слоновой кости. Прикрывшись им, она бросала лукавые взгляды на Маршомонта, агента ее нынешнего жениха, герцога Аленсона. Елизавета принимала от него подарки и знаки внимания, не намереваясь оправдывать их ожиданий, хотя французы считали сделку совершенной. — А что касается наград, то мне придется придумать что-то для каждого из них. Дрейк не смог бы совершить такого чуда в одиночку. Отец Флетчер получит должность епископа. Моряки Дирк и Дентон — свой собственный фрегат. Джека Даути, брата мятежника, удержит от интриг пожалование землей на границе с Шотландией. А Эван Кэроу…
Энни вскочила на ноги. Андрэ Скалия с шумом вдохнул воздух и стал белее выгоревшего пергамента.
— Эван Кэроу?! Мадам?! — вырвалось у Энни.
Королева бросила гневный взгляд на Андрэ:
— Вы обещали рассказать ей.
— Рассказать мне что? — забеспокоилась Энни.
Энни вцепилась в его плащ, не обращая внимания на удивленные взгляды придворных.
— Черт возьми, Андрэ, говорите!
— Эван Кэроу не погиб, как сообщил капитан Винтер. Он и еще один моряк были единственными, кто спасся с «Мэриголд».
Земля поплыла у Энни под ногами.
— Почему вы не сказали мне об этом раньше?
Ноздри Андрэ расширились:
— Он уже отправился в очередную экспедицию в Вест-Индию.
— Нет! — закричала Энни. — Он не уехал бы, не повидав меня! Он…
— Стража! — Елизавета раздраженно махнула веером. — Эту юную леди нужно отвести в ее покои.
— Андрэ! — всхлипнула девушка.
Двое стражников тащили упирающуюся девушку к двери. Один из слуг испанского посла, как тень, следовал за ней, но Энни не обращала на него внимания.
— Андрэ! Умоляю вас! Скажите мне правду! Скажите мне…
— Тауэр, мисс, — прошептал один из стражников.
Энни перестала сопротивляться.
— Что?
Он вывел ее в коридор. Испанец тенью выскользнул вслед за ними. Стражник посмотрел на него и еще больше понизил голос:
— Я не могу утверждать, что это был Кэроу, но на прошлой неделе лорд Скалия отослал какого-то незнакомца в Тауэр.
— Благодарю вас, сэр.
Энни прежде, чем он успел схватить ее снова, вырвалась от него и выбежала из дворца.
Девушка летела по темным улицам Лондона, в душе у нее кипела ярость, смешанная с надеждой. Все эти годы она доверяла Андрэ. Он был ее учителем и советником.
Ей следовало бы догадаться, что когда речь шла о преемнике Елизаветы, он был таким же безжалостным, как католический инквизитор. Ее преданность Эвану нарушала планы Андрэ. Как глупо было с ее стороны открыть свои чувства человеку, не способному понять ее. Энни молила Бога, чтобы не опоздать. Заключенные в Тауэре страдали от страшных пыток. Люди более благородного происхождения, чем Эван Кэроу, умирали от голода в камерах, лишенных окон и таких крохотных, что узник едва мог выпрямиться во весь рост. И мужчины, и женщины подвергались допросам с применением железных щипцов, раскаленных на огне, дыбы…
— Нет, — на ходу шептала Энни, — прошу тебя, Господи, только не Эван. Не Эван…
Дрожа от холода, Энни бежала вдоль Темзы к Тауэру. С реки тянуло холодом и запахом отбросов. Район, где расположились склады, тянувшиеся вдоль Пэтти-Уэйлс, был совсем темным. Здания стояли в тесном соседстве друг с другом, а некоторые так возвышались над улицей, что создавали кромешную тьму. Она со страхом вспомнила, что никуда и никогда не выходила одна с тех самых пор, как приехала в Англию. Андрэ — страж, горничная и лакей в одном лице — постоянно сопровождал ее, куда бы она ни отправлялась.
Но не на этот раз. И уже больше никогда.
Только она собиралась пересечь улицу и направиться к Тауэру, как от стены дома отделились четверо мужчин.
«Esta la mujer»[24], — сказал один из них.
Пыльный мешок заглушил крик перепугавшейся до смерти Энни.
— Исчезла!
Крик Эвана глухим эхом отразился от покрытых штукатуркой стен камеры Тауэра. Он хлопнул ладонью по шаткому столу и угрожающе склонился над Андрэ Скалия.
Целую неделю он просуществовал на жалком тюремном рационе, и в глазах его из-за гнева и голода все двоилось и плыло.
— Как, черт возьми, исчезла?!
— Она одна вышла из дворца и не вернулась. Я разослал посыльных разузнать о ней во все кварталы Лондона и за его пределы.
От ярости, охватившей его, Эван едва сдерживался, чтобы не задушить Андрэ.
— Так вы пришли терзать меня этой новостью?
Выражение лица Скалия было непроницаемым, как камень.
— Я пришел в надежде, что вы мне подскажете, куда она могла деться.
— Благодаря вам, — огрызнулся Эван, — я даже не знаю, какой сегодня день недели.
— Так вы ничего не знаете о ее исчезновении?
— Я знаю, что вы отпетый мерзавец, планы которого были внезапно нарушены. Да кто вы, черт возьми, такой, чтобы разыгрывать из себя господа Бога и распоряжаться жизнью невинной женщины?
— Этот вопрос вы должны были задать себе, когда отправлялись на поиски Анны Блайт.
На это Эвану нечего было возразить. Он был так сосредоточен на своих заботах о судьбе Кэроу, что не задумывался ни о чем другом. В Энни он видел лишь ценную добычу, а не женщину с ее собственной жизнью и судьбой.
