сегодня. В ту эпоху это поистине мировая империя, охватывающая почти всю Южную Америку и значительную часть Северной. Показательно, что Испанская империя тогда оказалась единственной державой, которая реально обеспокоилась продвижением русских на Аляску.
Ровно за два десятилетия до учреждения Российско-Американской компании, в 1779 году два испанских капитана с совершенно иберийскими вычурными именами – Игнасио де Артеаги-и-Басана и Хуан Франсиско Бодеги-и-Куадра – объявили территорией Испании континентальный берег Аляски, который лежит возле Алеутского архипелага. Оба капитана плыли от тогда испанской Калифорнии далеко на север, на Аляску, именно в связи со слухами о русском проникновении на земли Америки.
Испанцы хотели опередить русских и застолбить за собой те земли, их корветы шли в полной готовности встретить русских и воевать с ними за Аляску. Тогда из-за огромности пространств северной части Тихоокеанского региона русско-испанская война за Аляску не случилась – потенциальные противники просто не нашли друг друга на гигантских просторах ещё малоисследованного континента и океана.
Кстати, то несостоявшееся русско-испанское противостояние за Аляску напоминает нынешнюю геополитическую ситуацию вокруг Арктики с её уже известными, но ещё неосвоенными богатствами и потенциальной схваткой мировых держав за арктические ресурсы.
«Морозной пылью серебрится его бобровый воротник…»
Итак, Русская Америка, на самом деле очень далёкая от европейских рынков, в момент своего возникновения имела под боком – «под боком» в масштабах планеты – поистине огромные, потенциально очень ёмкие рынки. Огромный имперский Китай, огромную Испанскую империю в обоих Америках и маленькую в сравнении с ними, но тоже внушительную по европейским масштабам Японию (к исходу XVIII века её население равнялось населению Франции, крупнейшей державы Западной Европы).
Добавим, что Испанская империя – её колонии в Южной Америке – это в ту эпоху ещё и добыча почти 90 % серебра, обращавшегося на планете. Серебро тогда было основой денежной системы всех стран, вся международная торговля базировалась на этом металле. И, кстати, не менее трети того испанского серебра в итоге оказывалось в Китае, как плата за стабильно востребованные товары. То есть Российско-Американская компания изначально создавалась очень близко – повторим, по меркам планеты близко – к богатейшим рынкам той эпохи и к основным потокам серебра, главных денег той эпохи.
Ещё немаловажный фактор – Европа XVIII века это ведь не только прогресс и «просвещение», это ещё и постоянные войны, не сильно способствующие стабильной торговле таким элитным товаром, как дорогие меха. Зато Китай, Латинская Америка и Япония это как раз те регионы, которым посчастливилось прожить весь XVIII век без крупных разорительных войн и даже почти без сколь-либо заметных внутренних потрясений. То есть три «Державы» Тихоокеанского региона, на взгляд любого знатока и аналитика начала XIX века, оценивались как крайне богатые рынки, за сотню лет стабильности накопившие огромные свободные капиталы, с элитой, готовой потреблять самые дорогие товары.
Здесь поясним, что экспортные меха Аляски были не просто обычной пушниной. Главным товаром Российско-Американской компании являлся «морской бобр», как наши предки именовали каланов. Каланий мех, позволяющий выживать в ледяной воде, уникально плотный – до 45 тысяч длинных волосинок на квадратный сантиметр! К началу XIX века мировой рынок пушнины уже распробовал «морского бобра» и ценил его выше всех иных мехов.
Два столетия назад хорошая шкура «морского бобра» равнялась стоимости 50 соболей или сотни лисиц, или 5 тысяч белок! В столичном Петербурге эпохи Пушкина (вспомните «Евгения Онегина»: «Морозной пылью серебрится его бобровый воротник…» – это отнюдь не про обычного речного бобра) за шкуру калана с Аляски платили 400 рублей. Отдельные самцы каланов достигали таких больших размеров и обладали таким густым и длинным мехом, что их продавали и за тысячу серебряных «целковых». Для сравнения, крепостной человек в ту эпоху стоил в разы дешевле, не дороже 200 рублей.
Но Российско-Американская компания, добывая аляскинских «бобров»-каланов, гналась отнюдь не за русским рублём. Если мы посмотрим статистику её торговли на пике расцвета, то увидим поразительные цифры. Например, в 1826 году на Аляске добыли 1749 шкур калана, из них 1054 продали в Китай. В том же году Китай купил более 27 тысяч, или почти 90 %, шкурок морских котиков, добытых на Русской Аляске.
При этом китайцы платили за «морских бобров» больше, чем давали за них купцы иных стран. Если в Петербурге за хорошую шкуру «морского бобра» давали 400 рублей, то при продаже в Китай за неё выручали минимум 500. Но китайская коммерция Российско-Американской компании была сложной и многоступенчатой – меха с Аляски продавали китайцам не только за испанское серебро, их меняли на востребованные Россией и Европой товары, например, чай.
«Начальный опыт торговли с Калифорниею…»
Если для компании себестоимость средней шкуры «морского бобра» составляла 27–28 рублей со всеми расходами на добычу и транспортировку, то на русском Дальнем Востоке она стоила 100–150 рублей, а в европейской части России уже все 400. Но купцы из Китая давали за неё либо от 500 рублей, либо полтора центнера первосортного чая – в европейской России такой чайный груз стоил уже не менее 900 рублей. Словом, богатый и многолюдный Китай изначально занимал самую внушительную долю – в разные годы от 25 до 60 % – в торговых оборотах Российско-Американской компании. Не зря знаменитый мореплаватель Крузенштерн прямо писал, что «торговля Американской компании не может быть в цветущем состоянии без торговли с Китаем».
Напомним, что по сводному «генеральному балансу» на 1 января 1801 года все 1723 акции компании стоили 6 422 086 руб. 21 коп. – РАК была самой дорогой частной компанией в истории России. При этом на начало XIX века у отечественной элиты наблюдалась откровенная эйфория по поводу её перспектив и потенциальных прибылей. В 1802 году в число акционеров компании, приобретя её ценных бумаг на 10 тысяч рублей, официально вступил сам император Александр I.
«Мне весьма приятно будет, если пример мой, усилив общее доверие к сему заведению, ближе ознакомит частных людей с сею новою отраслью отечественной промышленности, соединяющей в себе столь тесно частные выгоды с пользами государства…» – лично пояснял по этому поводу монарх. Царский пример оказался заразителен, и вскоре акционерами РАК стали самые именитые и богатые аристократы России – Голицыны, Волконские, Долгоруковы, Юсуповы, Строгановы. Среди акционеров оказались также мать и жена Александра I.
При этом перспективы компании было тесно увязаны с политикой российского государства на Дальнем Востоке. Подготовка первого кругосветного плавания наших кораблей (знаменитый «вояж» упомянутого выше Крузенштерна 1803–1806 гг.), крупное посольство в Китай в 1805 году – всё это осуществлялось именно для развития РАК и её коммерции, «соединяющей в себе частные выгоды с пользами государства».
