внутрь.
Внутри дворец был столь же красив, как и снаружи. Мебель разная по стилю и предназначению гармонично сочеталась между собой. Ощущения беспорядка не возникало. Друзья ходили из комнаты в комнату оглядывая всё вокруг и обмениваясь репликами по ходу. Оказалось почему-то очень трудно запомнить обстановку комнаты. Вот там, помнится, стояло большое кресло, а в этом углу столик со свечой. А теперь кресла нет, зато есть большой диван, а на месте столика красуется вычурная ваза. Никто ничего не менял и не двигал, всё должно оставаться, как было. Но если это не шутки памяти, то чьи же это проделки? Хозяева развлекаются, не иначе. И что интересно, в комнатах столько народу и никого эти странности, похоже, не удивляют. Мужчины и женщины ведут светские беседы, развлекаются, и сразу видно, что никакая забота их не беспокоит. Очевидно, всё это здесь в порядке вещей. Вот и на новичков не обратил внимания никто. Впрочем, в такой толпе едва ли каждый знал каждого.
В одной из комнат путники обнаружили накрытый стол. Стульев рядом со столом не оказалось, зато тут и там стояли удобные кресла и диваны, и маленькие столики, чтобы можно было поставить свою тарелку, когда она начинала мешать. Народу в этой комнате было больше, чем во всех прочих. И все гости, только гости. Не видно ни слуг, ни поваров. Никто не наводил здесь порядок, не бегал с подносами. Тем не менее, никакой грязи или беспорядка не наблюдалось, а еда не заканчивалась.
– Так это что – рай? – спросил Петро.
– Что-то не похоже, – ответил Григорий.
Петро остановил первого попавшегося человека:
– Извините, любезнейший. Не приходилось ли вам слышать когда-либо о мальчике?
Человек смерил Петро оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли с ним разговаривать. Но, как видно, все присутствующие здесь существовали на равных условиях, так как он всё же ответил, манерно растягивая слова:
– Мальчик? Здесь? Да что вы! Сюда попадают за особые заслуги. Мальчиков с такими заслугами в природе не существует. Нет. Никаких мальчиков здесь нет, и не было никогда.
Путники решили рассредоточиться, стараясь, однако, не терять друг друга из виду. Они расспрашивали, каждый на свой лад, но ничего не узнали, кроме того, что все здесь убеждены – появление мальчика в этом мире невозможно. Никому он тут не нужен, попросту говоря.
Ходить здесь не возбранялось нигде, и Петро решил этим воспользоваться. Он не таясь заглядывал в каждое помещение, но везде было одно и то же: роскошь, изобилие и комфорт. Ни отхожих мест, ни кухни, никаких других подсобных помещений ему не попалось. Тем больший интерес вызвала маленькая неприметная дверь, случайно попавшаяся на глаза. Единственная из всех она была заперта. Петро это не остановило. Он ловко вскрыл замок и осторожно потянул за ручку. За дверью тоже были люди, но совсем иные. Не было здесь ни роскоши, ни изобилия, только голые каменные лежанки да стол из неструганых досок, на котором выпивки было больше, чем еды. Посуда в основном глиняная, местами видны сколы, стаканы грязны. Люди здесь были под стать окружающему: пьяные, они валялись где и как придётся. Запаха нечистот не ощущалось, но всё равно казалось, что они покрыты многолетним слоем грязи. Петро вошёл в комнату. Он выбрал человека, казавшегося наименее отвратительным и пьяным. Тот, почувствовав хлопок по плечу, посмотрел на него мутным взглядом и снова уронил голову. Однако через несколько секунд зашевелился, пытаясь сесть поустойчивей. Петро сел рядом с ним. Поскольку пьяница расположился на полу, ему также пришлось устроиться на голом камне.
– А-а, ты оттуда, – пробормотал он почти неразборчиво. В его хриплом голосе ясно можно было различить горечь и безнадёжность. – Зачем ты сюда забрёл? Иди, веселись, пока ещё можешь.
– Я разыскиваю ребёнка. Мальчика, – тихо проговорил Петро.
Пьяница некоторое время смотрел на него молча, словно пытался уверить себя, что это в самом деле сидит перед ним человек и говорит о ребёнке, что это не привиделось ему в пьяном бреду. Потом он, видно, сумел себя убедить, так как вдруг откинулся назад и расхохотался.
– Мальчика! Ребёнка! – повторял он снова и снова.
– Нет здесь никакого мальчика! – резко оборвав смех, вдруг сердито закричал он.
– Почему?
– Почему? А ты думаешь, это от вина мы все здесь такие? – пьяница перестал кричать, но горечь никуда не исчезла из его голоса. Наоборот, она стала даже заметнее. – Посмотри на них. Их тела измождены, глаза почти ничего не видят. А ведь каждый из нас кода-то был там, в той части дома, где богатство и роскошь.
– Не может быть!
– Это так. Смотри. – Он вынул из кармана кошель и раскрыл его. Золото и драгоценные камни заполняли кошель доверху. – Здесь это не на что тратить. Всё и так есть, только руку протяни. Даже здесь, в этой комнате. – Он ткнул пальцем в сторону стола. И действительно, как ни неприглядна была обстановка, но и тарелки, и бутылки были полны.
– Так что же с вами случилось? – удивился Петро.
– А ты не знаешь? – недоверчиво глянул на него собеседник.
– Нет.
– Странно. И мы, и все те люди на той половине дома знали, что нас ждёт. Ну, может быть не все тонкости, но всё-таки знали. Впрочем, какая разница? Я могу и рассказать, мне не трудно.
Пьяница сел поудобней, навалившись спиной на край лежанки и сложив руки на коленях.
– Все мы когда-то заключали контракт с одним из… местных жителей, – начал он повествование. По его тону можно было подумать, что рассказывать он будет не меньше десяти минут, но речь его кончилась неожиданно быстро. – Мы служили им как могли. И теперь мы здесь. Но кто мы здесь? Не гости. Свиньи мы – вот кто. Домашние животные. Потому они так ради нас и стараются.
– Они едят людей?
Петро был просто ошарашен. Эти существа, как он понял, не имеют тела и есть, следовательно, не могут. Уж чего-чего, а этого он не ожидал.
– Не-ет, – покачал головой пьяница. – Зачем им это? Наша жизненная сила – вот, что их интересует. Я в своём мире был магом. Много людей по моей милости стало добычей этих существ. И я, разумеется, неплохо этим попользовался. И вот я здесь. Я получил всё, что хотел: богатство, удовлетворение любых прихотей. Они тянули из меня жизненную силу, так что с того? На фоне полного благополучия не обращаешь внимания на мелкие недомогания, время от времени дающие о себе знать, пока вдруг не обнаруживаешь, что всё зашло слишком далеко. Скоро моя жизненная
