о том, что это всего-навсего колдовской артефакт. И начнут задавать неудобные вопросы.
Я внимательно смотрю на него, ничем себя не выдавая, и если на моих губах и играет улыбка, то совсем незаметная.
– Спасибо. – Мудрец слегка краснеет. Я вдруг понимаю, что мне нравится вызывать в нем чувство неловкости. Нечасто выпадает такой шанс. – А как ты…
– От него избавилась? Закопала в чаще леса, когда бежала во дворец, чтобы они не нашли его у меня.
– Молодец! Все тщательно обдумала, даже когда надо было уносить ноги.
– Ну, этому очень хорошо помогала кровь, что была в тот момент в моих жилах.
– Даже если и так. Хотел бы я, чтобы ты была магом. В последние несколько десятилетий кто-нибудь вроде тебя мне в секте очень бы пригодился.
– Женщина?
– Человек со смекалкой!
– Знаю-знаю, – усмехаюсь я. – Просто шутка. Вас очень легко поддеть, знаете ли. После стольких лет в компании с Джейкобом могли бы уже и привыкнуть.
Мудрец смеется. У него приятный смех. Мой собеседник становится гораздо беззаботнее, чем обычно, будто позволяет себе на миг отпустить ситуацию.
– О, к Джейкобу привыкнуть невозможно, уж ты мне поверь.
– Как вы с ним познакомились? – интересуюсь я, чувствуя, что теперь он достаточно расслаблен для расспросов.
– Это случилось через несколько лет после того, как я организовал сектантскую общину. Старт был… не особо удачный, и я предпринял вторую попытку найти людей в достаточной степени безрассудных, чтобы отправиться на поиски свидетельств о расе, в существование которой никто не верит. В городке Квинтиль я искал таких же, как я, квантасов, потому что решил, что секта должна состоять только из них. Тогда-то Джейкоб меня и обчистил.
– Простите… что?
– Я был в одном трактире. В колдырне, как мы, маги, их называем. Подходящее место в Квинтиле, если ищешь желающих начать жизнь сызнова. Слегка протрезвев после предложенного мной бокала безалкогольного атмос-файера, Джейкоб выказал заинтересованность. И лишь когда он якобы отправился в уборную, я спохватился: монетницы-то нет.
– И как только это ему удалось провернуть, с вашей-то наблюдательностью.
– Да… в общем, я был… не совсем в форме.
– Поднабрались, вы хотите сказать?
– Ха! Вроде того. Меня совершенно сбило с толку его поведение. И да, он уговорил меня выпить вместе с ним несколько атмос-файеров. Усыпил бдительность. Навык необычный, однако показал, что изворотливости мне не хватает. И я его выследил…
– Пошли по его следам?
– Если честно, он лежал в отключке неподалеку от трактира. Навыками-то он владеет, как я и сказал, но вот пройти по прямой и не упасть получается не всегда. Когда я привел его в чувство, мы говорили ночь напролет о том, чем я занимаюсь, и вообще о жизни колдунов. Его формулировки отличались от моих, но в целом мы смотрели на мир одинаково. В некотором смысле я чувствовал, что могу ему доверять. Я хорошо разбираюсь в людях. Так что в тот день он стал вторым братом церкви и моим помощником, таковым и остается.
– Вы не боялись, что он вас снова ограбит?
– До той поры у Джейкоба была тяжелая жизнь. Гораздо тяжелее, чем у многих. Большинство квантасов живут в сообществе колдунов. Я не упрекал его за то, чем он занимался, чтобы выжить. У всех нас разный жизненный старт, поэтому несправедливо критиковать людей за то, как они преодолевают тот хаос, который мы зовем самосознанием. Некоторые утверждают, что о человеке можно судить по тому, как он ведет себя, находясь в отчаянном положении. Не согласен. Я сужу человека по тому, как он ведет себя, когда ситуация меняется в его пользу. Когда он наконец получает возможность выбирать, каким он хочет остаться в памяти людей.
Воцаряется тишина. Иначе и быть не может после такой-то речи.
– Теперь моя очередь, – наконец говорит Мудрец, – спросить о тебе.
– Уверена, обо мне вы уже спрашивали леди Окар.
– Спрашивал. – Его глаза смотрят вдаль. – Ты родилась в Пепельном переулке на востоке Юго-Восточной Пади. Твоя мать учила мидвейских детей чтению – что объясняет, каким образом ты тоже этому выучилась, – а отец был кожевником. Вы были не самой бедной изморской семьей, но и не самой зажиточной. Когда тебе было девять, лорды сожгли твоего отца на солнце за то, что защитил мать от приставаний кого-то из них. Год спустя мать от горя вышла на солнце, оставив тебя и твою сестру одних. Вы бродяжничали, воровали, просили милостыню. Ожесточились против мира. А когда подросли, твоя сестра, устав от такой жизни, решила перейти в стан врага – наняться горничной во дворец. Во время церемонии посвящения она сгорела. Ты пыталась ее спасти и чуть не погибла сама. Лордам это происшествие показалось занятным, и тебя взяли вместо нее. Так ты очутилась в самом центре того, что ненавидела всем сердцем; ты ждала, использовала библиотеку, чтобы вооружиться знаниями, которые однажды помогут тебе добыть вожделенную свободу.
– Да уж. – Внезапно я испытываю неодолимое желание тоже оказаться в колдырне. – Непередаваемые ощущения – услышать, как вся твоя жизнь укладывается в несколько коротких предложений. Благодарю.
Мудрец пожимает плечами, не обращая внимания на сарказм:
– Меня интересует не твоя биография, а то, что тобой движет. Но я бы хотел услышать это от тебя.
– Это ведь вы у нас разбираетесь в людях. Вот сами и расскажите.
Он усмехается. Явно ждал этой просьбы.
– Ладно. Давай подумаем. – Он внимательно смотрит на меня. Глаза карие – ничего такие, если вы любитель карих глаз. – Ты всегда знала, что существует нечто большее. Помимо лордов и изморов, и крови, этого города и этой земли. И хотела стать частью этого большего. Ты хочешь быть готовой к тому, что произойдет дальше. Представляешь себе миры – какими они были и какими могли быть – и никогда не расстаешься с надеждой получить возможность жить в этих мирах вечно.
Я улыбаюсь:
– Похоже на девиз вашей секты. Как там? «Есть миры за пределами моего мира, и есть вещи, к которым я лишь мечтал прикоснуться».
– Да, действительно. И здесь нет ничего удивительного. Мы похожи. Такие, как ты и я, есть везде. Те, кого что-то не устраивает. Не обычные задачи жизни, нет. А тот смысл, который в них вкладывается. А почему это должно нас устраивать? Этот мир по большей части нелогичен. И ни у кого к нему вопросов нет, никто не пытается вникнуть в суть.
Я настораживаю уши:
– Вникнуть в суть чего?
– Всего. К примеру, как получилось, что только вчера мы были зверьем, а сегодня уже живем в цивилизованном обществе? «Великое обретение разума» – так это называют, будто этим что-то объясняется. Почему
